Фельдмаршал Румянцев - Виктор Петелин

Лишь 4 декабря Екатерина II и великосветское общество Петербурга вздохнули с облегчением: больше двух месяцев гостивший в Северной столице принц Генрих, брат короля Пруссии Фридриха II, отбыл в Москву для знакомства с древней столицей России.

Даже самые ревностные любители балов, маскарадов и других увеселений были пресыщены двухмесячными празднествами. К тому же дважды не побываешь на празднестве в одном и том же платье. Так что всем приходилось раскошеливаться, и даже самые богатые уже начинали подумывать об отъезде принца с облегчением.

У всех, однако, в памяти остался замечательный маскарад, данный для принца в Царском Селе. «…Как скоро смерклось, – восстанавливает картины празднества историк, – императрица, великий князь, принц Генрих и разные придворные особы, числом 16, сели в огромные сани, запряженные шестнадцатью лошадьми, и поехали из Петербурга в Царское Село; сани сии были обставлены двойными зеркалами, отражавшими бесчисленные предметы внутри и снаружи; за ними следовало более 2000 других саней; сидящие в них все были маскированы и в домино. В семи верстах от Петербурга они проехали сквозь огромные Триумфальные ворота, великолепно освещенные. Потом через всякие семь верст находилась пирамида, искусно иллюминованная, и против нее гостиница; в каждой из них помещены были люди различных наций, которых можно было узнать по их одеянию, пляскам и музыке. На Пулковской горе был представлен Везувий, извергавший пламя. Сие искусственное извержение продолжалось во время ночи, пока гора была в виду поезда. От Пулковской горы до Царского Села были навешаны между деревьями фонари в виде гирлянд. Внутренность Царскосельского дворца была великолепно освещена. После танцев, по сделанному выстрелу из пушки, бал прекратился, огни были погашены, все встали у окон и увидели великолепный фейерверк. Пушечным выстрелом дан снова сигнал – зажечь опять свечи; за сим последовал великолепный ужин; по выходе из-за стола танцы продолжались до утра».

Принц Генрих прибыл в Петербург по приглашению Екатерины после того, как она узнала о встрече императора Иосифа и Фридриха II в Ништадте. Как умная и проницательная правительница, она поняла, что ее «верный» союзник что-то задумал против нее и вот теперь стремится к союзу с Австрией, своим давним неприятелем, у которой совсем недавно отторг лучшие ее земли. Конечно, она могла написать Фридриху, как это не раз уже бывало, и разузнать о его намерениях и планах на будущее. Но это было бы чересчур упрощенно. Все можно было обставить элегантно и одновременно просто. Так и возникло это приглашение принцу Генриху побывать в Петербурге и познакомиться с Россией и русским обществом.

За месяцы беспокойного веселья Екатерина не раз заводила с Генрихом разговор и каждый раз оставалась недовольной этим по-солдафонски прямолинейным, порой до резкости грубым принцем, который чуть ли не угрожал всеевропейской войной, если Россия не пойдет на мировую с турками.

Однажды во время очередного празднества в честь принца она отвела его в сторону и сказала:

– Ваше высочество! Мне все время приходят мысли, что мы ошиблись, задержавшись на этой стороне Дуная… – Екатерина явно провоцировала простодушного в своей откровенности принца. – Следовало бы уже в этом году перейти этот Рубикон…

– Ваше величество, это было бы ошибкой. На это никогда не согласится Австрия. Да и Франция будет протестовать. И если вы перейдете Рубикон, то может возгореться всеобщая война.

– Так мы должны заключить мир! – Екатерина рассмеялась. – Я хочу мира, но султан – человек дикий, и французские подущения не позволят ему быть благоразумным.

– Король, мой брат, образумит его, если ваше величество вверите ему свои интересы, – напыщенно произнес принц.

– Прежде января дело не уяснится… – Встретив вопросительный взгляд принца, Екатерина продолжала: – Наш генерал-фельдмаршал Петр Александрович Румянцев отправил верховному визирю послание, в котором ясно и точно излагает наши планы прекратить народные бедствия и пролитие невинной крови, если Порта изъявит добрую волю к миру. А для этого нужно благопристойное освобождение нашего министра господина Обрезкова. Только после этого мы можем вступить в переговоры для скорейшего пресечения военных бедствий. Уполномоченных комиссаров с достаточными наставлениями можем направить в город Измаил, яко открытое и удобное место для обеих сторон.

Принц Генрих прекрасно понимал, что Екатерина отказывает в посредничестве прусскому королю и желает сама вести мирные переговоры. Это нарушало планы короля, мечтавшего мирным путем приобрести новые земли.