Эффективный Черчилль - Дмитрий Медведев

Черчилль нередко обращался за свежими фактами и к постоянному заместителю министра иностранных дел сэру Роберту Ванситтарту. Последний не только разделял взгляды политика относительно угрозы со стороны Германии — так же, как и хозяин Чартвелла, он был большим поклонником секретных служб. Ванситтарт тесно общался с директором MI 6 сэром Хью Синклером, и именно ему принадлежала идея создания параллельной тайной шпионской сети, известной как организация Z.

Здесь мы привели далеко не полный перечень лиц, помогавших Черчиллю в «пустынные годы». Официальный биограф Черчилля сэр Мартин Гилберт в одной из своих работ посвятил этой стороне жизни британского политика почти десять страниц^[747]. Среди так называемых агентов Черчилля было множество служащих, политиков, представителей вооруженных сил — всех тех людей, которые не разделяли или которых пугала политика умиротворения, проводимая британским правительством сначала под началом Стэнли Болдуина, а затем и предшественником Черчилля Невиллом Чемберленом в тридцатые годы XX века.

В годы Второй мировой войны Черчилль значительно расширил свою деятельность на ниве разведки. В первые месяцы своего премьерства, в июле 1940 года, он создал новую структуру — SOE (Special Operations Executive), направленную на проведение специальных операций в тылу врага, которые должны были способствовать саботажу и восстаниям местного населения на оккупированных нацистами территориях. По словам Черчилля, SOE можно было смело назвать «Министерством неджентльменской войны»^[748].

Помощники Черчилля ожидали, что новая структура будет передана в подчинение Министерства экономической войны, возглавляемого лейбористом Хью Дальтоном. Это было очень разумным решением. Во-первых, Дальтон стоял у истоков этого формирования и приложил немало усилий к тому, чтобы SOE появилась на свет. Во-вторых, Хью был большим поклонником британского премьера. Он входил в число тех политиков, которые, несмотря на свою партийную принадлежность, полностью поддержали нового главу кабинета в дни политического кризиса в мае 1940 года.

Однако все было далеко не так просто. Ситуация осложнялась тем, что Черчилль не благоволил к Дальтону. «Держите от меня подальше этого человека, — возмутился он однажды. — Я не переношу его рокочущий голос и хитрые глазенки»^[749].

Несмотря на личную антипатию, он все-таки передал SOE под начало Дальтона. Ставя перед ним задачу, Черчилль выразился кратко и емко:

«А теперь подожгите Европу!»^[750]

Однако, пожалуй, самым любимым детищем Черчилля времен Второй мировой войны по праву можно считать дешифровальную систему «Ультра». О важности этой системы и для Британии, и для ее премьера можно судить по тому обстоятельству, что сам факт ее существования оставался скрыт от общественности на протяжении почти тридцати лет после окончания Второй мировой. Только в 1974 году офицер британской разведки полковник Уинтербортем впервые обнародует информацию об этом козыре Черчилля.

Еще в годы Первой мировой войны Черчилль, который всегда хотел быть на шаг впереди врага, отвел комнату номер сорок в здании Адмиралтейства ведущим специалистам по перехвату и расшифровке радиосообщений военно-морского флота Германии.

После назначения на пост премьер-министра в мае 1940 года он вновь обратился за помощью к ученым. В восьмидесяти километрах к северо-западу от Лондона, в усадьбе Блетчли-парк, Черчилль собрал лучших математиков из Оксфорда и Кембриджа, которым предстояло взломать коды противника. Не без помощи польских специалистов, которым удалось дешифровать несколько сообщений, составленных при помощи немецкой шифровальной машины «Энигма», а после оккупации Польши через французскую разведку передать ключи в Англию, британские ученые добьются больших успехов в кодовой войне.

В конце мая 1940 года при помощи прообраза современного компьютера «Колосс» специалисты Блетчли-парка взломали код люфтваффе «Knickebein», который использовался для наводки немецких летчиков на британские города и промышленные центры. Весной 1941 года в Блетчли-парке уже свободно читали шифровки гросс-адмирала Эриха Редера. И если в 1940 году британские дешифровальщики разбирали около двухсот пятидесяти шифровок в день, то в самый разгар войны этот показатель превысил отметку четыре тысячи.

Расшифрованные послания направлялись начальнику разведывательной службы полковнику Стюарту Мензису, а затем — лично премьер-министру^[751]. Черчилль взял за правило знакомиться с сообщениями «Ультра» практически ежедневно, начиная с них рабочий день.

Он прозвал шифровальщиков из Блетчли-парка «гусынями, несущими золотые яйца, но никому не сообщающими об этом громким гоготаньем», и нередко властным тоном мог потребовать у своих подчиненных: «Где мои яйца?», — чем приводил в замешательство непосвященных^[752]. «Золотые яйца» преподносились в специальном закрытом ящике, обтянутом красной кожей, который всегда следовал за британским премьером во время его многочисленных поездок по стране и миру. На ящике была бирка с надписью: «Ящик может быть открыт только премьер-министром», — для чего в жилетке нашего героя лежал специальный ключ.

«Черчилль был на голову выше своих политических современников — как в понимании той огромной важности, которой обладает разведка, так и в получении от нее максимальной пользы, — отмечает бывший дипломат, а ныне историк спецслужб Дэвид Стэффорд. — Секретная служба, со всей ее романтикой и драматизмом, уловками и хитростями, заговорами и разоблачениями, безусловно, возвращала его в школьные годы. Но гораздо более значимые плоды это принесло Черчиллю как политику, государственному деятелю и военному лидеру. Разведка была именно той силой, которая позволяла достигать ему своих целей в общении с коллегами, военными советниками и союзниками, а также иметь тактические и стратегические преимущества над противником»^[753].