Спаситель Птолемей - Неля Гульчук

Неведомая сверхъестественная сила подняла его с ложа и он полетел ввысь словно подхваченный вихрем. Он поднимался всё выше и выше до самых звезд, а оттуда спустился на вершину высочайшей на земле горы, освещенной ярким солнцем. Солнечные лучи озарили всё вокруг, и Антигон увидел под собою в лучах утреннего солнца все страны земли. Он опустился вниз, стремительно зашагал по широким улицам разных городов, оставляя после себя руины. Неожиданно путь ему преградил великан. Антигон поднял голову. С высоты своего громадного роста на него взирал Селевк.

Селевк дотронулся до меча, вынул припрятанное за поясом гусиное перышко, подбросил перышко кверху, подул на него, и оно поднялось еще выше, затем начало плавное падение. Селевк вытянул руку с мечом, – перышко коснулось меча и раздвоилось.

– Видишь? – грозно спросил Селевк у Антигона.

– Да, меч у тебя острый.

– Острее бывает?

– Нет.

– Я наточил этот меч для тебя, Антигон!..

Антигон проснулся в холодном поту, в сильном волнении пробормотал.

– Это нехороший знак. Утренний сон всегда правдив. Бегство Селевка в Египет повлечет за собой взрыв. Надо срочно готовиться к войне с Птолемеем и немедленно покинуть Вавилон.

Вечером в зале приемов дворца Антигон вёл откровенную беседу с халдейским жрецом.

Несколько лет назад именно этот жрец предсказал Александру, что звезды предвещают, будто ему грозит беда, если он войдет в Вавилон. Александр пренебрег предостережением халдейских жрецов, – и Вавилон стал для него местом гибели.

Теперь халдейский жрец сидел перед Антигоном в священном одеянии, чей фасон не менялся веками: обернутое тканью по спирали тело, широкий пояс с длинными кистями, ожерелье с символическими фигурами, посох, вершина которого усыпана звездами.

Светильники распространяли мягкий ровный свет по всей зале. Антигон удобно разместился в кресле напротив жреца. Пол под его ногами был устлан шкурами леопардов. Его большая голова на крепкой шее задумчиво склонилась на мощную грудь. Новоиспеченный повелитель Азии сидел молча и неподвижно, прикрыв глаза. Однако было видно, что он очень внимательно слушает предсказателя, временами в упор устремляя на него свой пронзительный взгляд и снова погружаясь в напряженную задумчивость.

Старый жрец опирался на посох и не сводил глаз с Антигона. Даже чуть заметное движение век всесильного военачальника не ускользало от его внимания.

– Ты, всемогущий Антигон, вполне можешь гордиться своим дарованным тебе богами счастьем и успехами, – говорил жрец спокойным, почти бесстрастным голосом. – Сами боги расчищают тебе путь к вершинам власти. Но всевидящие звезды предупреждают, что если ты выпустишь из своих рук Селевка, то ему вскоре будет подвластна вся Азия.

Не будучи суеверным, Антигон вздрогнул.

– Я приказал догнать внезапно сбежавшего сатрапа, чтобы возвратить его в Вавилон, но опоздал. Селевк уже в Египте у Птолемея.

Антигон надолго замолчал.

– Я вижу твое глубокое раздумье, – первым прервал молчание жрец. – Наверняка, ты успел взвесить и продумать все свои планы.

– Да, и я хочу потолковать с тобой.

– Я внемлю тебе.

Светильники освещали мягким светом лица беседующих. Одно властное, напряженное, другое – спокойное, мудрое, внимательное.

Подождав еще некоторое время, будто раздумывая, Антигон начал говорить.

– Селевка я не боюсь. Опасен только хитроумный Птолемей. В союзе с Селевком он становится опасным вдвойне. Но сейчас удача на моей стороне. Каждая из войн, предпринятых мной, стала победной.

Он протянул жрецу свой меч.

– Это действительно победный меч, не знающий поражений, – хвастливо произнес одноглазый Антигон, – и я сокрушу им Птолемея.

– Но ведь Птолемей – твой союзник, – задумчиво произнес жрец. – И он помог тебе, как и Селевк, одержать все недавние твои победы.

– Птолемей был моим союзником, – возразил с явным раздражением в голосе Антигон. – Теперь же, когда передо мной открыт путь к власти над всем государством Александра, он станет моим злейшим врагом, как и Селевк, его самый верный друг.

Жрец внимательно слушал.

– Победа, слава, могущество мне необходимы как воздух, – продолжал Антигон. – Наступило мое время!.. И запомни, старик: я верую только в бога войны, в бога мщения, который дал мне в руки мой меч.

Антигон вложил меч в ножны.

– Извини, я мало верю в предсказания жрецов. Только когда они предсказывают мне удачу и победу в битвах.

– Значит, – прервал Антигона жрец, – ты веришь только в то, во что тебе выгодно верить. Берегись!.. Боги не позволяют насмехаться над собой. Берегись, новый повелитель Азии!..

Высоко вскинув голову, Антигон спросил:

– Ты смеешь угрожать мне гневом богов? Разве ты забыл, с кем говоришь?

– Нет, не забыл, – спокойно ответил жрец. – С Антигоном, перед которым теперь трепещут все народы Азии. Но я, покуда жив, буду говорить только правду.

Антигон насмешливо посмотрел на жреца.

– Я верю в свою счастливую звезду, которая меня редко в жизни подводила. Но больше всего я верю в того, кто избрал меня своим разящим мечом. В бога войны, всесильного Ареса!..

– Берегись, Антигон! – невольно повторил жрец и напомнил. – Не забывай предсказании звезд о могуществе Селевка…

После ухода жреца Антигон приказал позвать к себе своего любимого сына Деметрия. После победы над Эвменом Антигон начал уделять Деметрию много внимания, чтобы разделить с ним власть, приобретая таким образом надежную поддержку в лице самого преданного союзника.

Среди блеска своего могущества Антигон считал предметом особой гордости свои нежные, полные доверия отношения с сыном.

Когда Деметрий возвращался с охоты, он еще в запыленном платье спешил к отцу, чтобы крепко обнять его и сказать нежные слова. Между ними редко возникали недомолвки.

Трудно было представить себе большую противоположность, чем Антигон и его старший сын.

При своем сказочном богатстве, будучи высокообразованным человеком и почитателем наук, Антигон не любил расточительства и мало тратил на себя, на свои развлечения и на то, чтобы быть прославленным философами, художниками и поэтами. Он прибегал к вымогательствам везде, где это только было возможно. Когда кто-нибудь упрекал его, что Александр так не поступал, он отвечал, что великий царь снял жатву с Азии, тогда как он собирает только оставшиеся колоски.

Насколько отец был осторожен и расчетлив, настолько сын был расточителен и страстен. Антигон был однолюб. После смерти горячо любимой жены он редко удостаивал своим вниманием женщин. Деметрий же, быстро охладев к Филе, родившей ему сына и дочь, со всей страстью молодости предался после одержанной отцом победы любовным приключениям. Не было города, через который проходили войска Антигона, где бы Деметрий не познал всех наслаждений, дозволенных и недозволенных, невинных и преступных, достойных безграничной фантазии и неисчислимому, свалившемуся на их семью по воле богов богатству.