Крах Титанов - Грег Фаррелл

Льюис вернулся в Шарлотт, а в Merrill Lynch прибыла внушительная команда сотрудников Bank of America, собранных с одной целью – интегрировать вновь приобретенную организацию в систему

На следующий день Льюис и Олфин стали принимать решения относительно распределения руководящих должностей в почти принадлежащей им драгоценной компании.

Как и их предшественники в NationsBank, Льюис и Олфин всегда питали неприязнь к инвестиционным банкирам из Нью-Йорка и заоблачным суммам их бонусов. Вместо того чтобы нанимать самых лучших и одаренных выпускников бизнес-школ Лиги плюща, пообещав им в качестве вознаграждения семи– или восьмизначные суммы, BofA предпочитал брать на работу энергичных молодых людей из менее престижных учебных заведений, которые готовы были работать засучив рукава ради блага банка, а не ради баснословных гонораров.

Goldman Sachs был для Льюиса воплощением царившей на Уолл-стрит системы бесконтрольных выплат. Этот «бриллиант чистой воды» среди инвестиционных банков пополнял свои ряды за счет лучших и самых одаренных выпускников престижных учебных заведений. Льюис, на протяжении всей своей карьеры боровшийся против проявлений элитизма, не мог допустить, чтобы теперь, когда он сам почти владел инвестиционным банком на Уолл-стрит, эта традиция проникла в Bank of America.

Льюис хорошо понимал, что парни из Goldman Sachs: Тейн, Краус и Монтаг – только начали прибирать Merrill Lynch к рукам, когда он заключил сделку о покупке этого банка. Одно оба знали наверняка: судя по поведению Питера Крауса в воскресенье в офисе Wachtell, где он стремился быть в центре внимания всех, кто присутствовал в конференц-зале, беспрерывными разговорами и постоянной демонстрацией своего ярко-зеленого BlackBerry, – он не вписывался в их организацию.

Goldman Sachs был для Льюиса воплощением царившей на Уолл-стрит системы бесконтрольных выплат

Совет директоров Bank of America сразу почувствовал неприязнь и к Тейну. Большая часть директоров следила за совместной пресс-конференцией, в которой гендиректор Merrill Lynch участвовал вместе с Льюисом. Особенно настороженно к нему отнесся Темпл Слоан, глава совета директоров, потому что видел в нем воплощение всего того, что сотрудникам BofA не нравилось в банкирах с Уолл-стрит.

Вторая по численности группировка в совете директоров состояла из тех, кто стал членом совета BofA после приобретения в 2004 году Fleet Financial Group из Бостона. Эту группу возглавлял Чед Гиффорд – бывший генеральный директор Fleet Financial, который сначала продал свой банк Льюису, а затем беспомощно наблюдал, как с полдюжины его бывших топ-менеджеров пытались, но так и не смогли интегрироваться в структуру банка и в конечном итоге покинули его. Единственным оставшимся топ-менеджером из Fleet Financial Group был Брайан Мойнихан, которого назначили руководителем собственного инвестбанка Bank of America в Нью-Йорке годом раньше.

На протяжении десятков лет успех деятельности NationsBank во многом определялся клановой солидарностью, разделяемой руководителями из Шарлотта, и той коллективной неприязнью (collective chip they carried on their shoulders), которую они питали по отношению к нью-йоркским банкирам, воспринимавшим их как второсортных провинциалов. Если и была какая-то часть страны, где кланы были даже более сплоченными и которая испытывала бы еще большую коллективную неприязнь по отношению к Нью-Йорку, так это был Бостон. Город Большого яблока затмил его в XIX столетии, а в XX веке оттеснил на второй план буквально в каждом начинании – от банковской деятельности до бейсбола^[18].

Гиффорд и другие директора из Fleet Financial Group сразу же осознали, что поглощение Merrill Lynch под руководством Джона Тейна, который был типичным «золотым мальчиком» с Уолл-стрит, может означать конец карьеры Мойнихана в BofA. Начиная с 15 сентября они стали надеяться, что самолюбие Тейна окажется столь значительным, что помешает ему занять менее значительную должность в новой организации.

На той же неделе Олфин нанес визит Тейну в его офис, находившийся в Южном Манхэттене, для обсуждения общих вопросов и чтобы лучше с ним познакомиться. Важная часть его обязанностей как главы HR-отдела заключалась в том, чтобы оценить степень таланта человека и решить, сможет ли он вписаться в культуру Bank of America. В этом банке чистый интеллект ценился высоко, но если топ-менеджер не вписывался в организацию или не мог ужиться с другими, то уровень интеллекта уже не имел значения. В Шарлотте даже была поговорка, что самый умный сотрудник необязательно самый эффективный.