Загадка убийства Распутина. Записки князя Юсупова - Владимир Хрусталев

В.М. Пуришкевич совсем по-другому освещает эти события. Спустя почти две недели после убийства Распутина он 30 декабря 1916 г. записал в дневнике:

«Надо было принять какое-нибудь решение.

Доктор Лазоверт внес предложение немедленно заявить министру юстиции об убийстве Распутина, что было принято единогласно и тут же было решено снестись по телефону с министром юстиции А.А. Макаровым о предстоящем визите всех трех.

Вызов министра по телефону оказался не таким легким делом, пошли бесконечные разговоры и торг с курьером министра, так как, очевидно, он ни за что не хотел будить его в 5 часов утра, все это отняло массу времени, подействовало только категоричное заявление, что Его Высочество великий князь Дмитрий Павлович должен немедленно переговорить с министром. <…>

Минуты казались вечностью, пока министр подошел к телефону.

“У телефона член Государственной Думы Пуришкевич, Владимир Митрофанович, простите Ваше Высокопревосходительство за беспокойство в такой неурочный час. Случилось событие большой государственной важности… о котором по телефону неудобно распространяться. Разрешите нам немедленно – мне, Его Высочеству великому князю Дмитрию Павловичу, Его Сиятельству графу Феликсу Сумарокову-Эльстон князю Юсупову – к вам приехать и лично обо всем доложить…” – стараясь возможно спокойным голосом сказал я.

“А в чем дело?” – взволнованно еще раз спросил министр. “Я повторяю, дело государственной важности и не терпит отлагательства”, – не в состоянии себя более сдерживать, заявил я.

По-видимому, боясь отказа, трубку схватил Дмитрий Павлович, заявив, что настойчиво просит его принять.

Это возымело действие, и он [министр] заявил, что ждет у себя в своей квартире по Итальянской улице.

Сев на тот же управляемый доктором Лазовертом автомобиль, все трое помчались на прием к министру, который нас ждал уже одетый в своем просторном кабинете.

Было около полчаса седьмого.

Не садясь (и сам министр стоял), я обратился к нему с заявлением:

“Ваше Высокопревосходительство, побужденные чувством любви к своему монарху и долгом патриотизма перед своей родиной, мы все трое сообща с заранее задуманным намерением убили известного вам мерзавца и подлеца Григория Распутина…”

От неожиданности Макаров, по-видимому, опешил, почему задал такой нелепый вопрос: “То есть, как убили?”

– Очень просто, – заметил я, – убили и труп его уничтожили… Конечно, Распутина больше нет…

– Доведя до сведения об этом Вашему Высокопревосходительству, как министру юстиции и генерал-прокурору Правительствующего Сената, осмеливаемся просить вас, в виду того, что у каждого из нас имеются общественные обязанности, требующие нашего присутствия, не подвергать нас лишению свободы, а отпустить нас под честное слово явиться по вашему первому требованию или требованию соответствующих властей.