Волк с Уолл-стрит 2. Охота на Волка - Джордан Белфорт

И мы занялись любовью. Но не той ночью, а прямо на следующий день.

Это было прекрасно; по правде сказать, дело не только в том, что это было прекрасно, а еще и в том, что, благодаря смекалистым биохимикам из фармацевтической компании «Пфайзер», я выступил как первоклассный жеребец.

На самом деле, как раз перед тем, как снять свою Мисс КГБ, я на пустой желудок проглотил пятьдесят миллиграммов виагры. Поэтому к тому времени, когда мы припарковались у моего дома, эрекция у меня была такая, что ее напором сотрудники управления по борьбе с наркотиками могли бы разнести дверь притона наркоторговцев.

Не подумайте, я не был импотентом или что-то в этом роде (честное слово!), но просто это показалось разумным поступком. В конце концов, прибегнуть к услугам голубого бомбардировщика, как ласково называют виагру (за ее лиловатый оттенок и взрывной эффект), было своего рода получением страхового полиса биохимической страховки от самого кошмарного из всех мужских комплексов: страха перед сексуальным провалом.

И я был биохимическим жеребцом – не только днем, но и весь вечер тоже. О чем «Пфайзер» не сообщает в инструкции (и что каждый мужчина, принявший хоть одну таблетку, знает), так это о том, что голубой бомбардировщик имеет свойство задерживаться на некоторое время в вашем организме. Поэтому и восемь часов спустя, когда ваша эрекция уже вряд применима в качестве тарана, ее твердости еще вполне достаточно, чтобы повесить несколько принесенных из химчистки вещей.

Где-то к четырнадцатому часу метаболизм приводит последние молекулы голубого бомбардировщика в негодность, вновь превращая вас в простого смертного. Вот именно поэтому я принял следующего голубого бомбардировщика ровно через четырнадцать часов, а спустя следующие четырнадцать часов – еще одного.

Я полагал, что КГБ по силам такое выдержать. Однако ближе к концу дня в среду даже она начала выражать недовольство. В костюме советской Евы, который состоял лишь из коммунистически красной ленты в волосах, она ковыляла в сторону ванной, бормоча: «Bleaha muha! Твоя штука стоит и стоит! Это ненормально! Это быть безумие! Это быть безумие», – и захлопнула за собой дверь ванной, продолжая бормотать еще какие-то русские ругательства.

А я тем временем лежал навзничь на кровати, одетый в костюм американского Адама. Костюм этот состоял из выпущенного федеральными властями электронного браслета слежения и спровоцированной виагрой эрекции, которая была крепче стали. Я просто расплывался в лучезарной улыбке. Если подумать, не каждый день еврейскому мальчику ростом пять футов семь дюймов, родившемуся в Квинсе, удается стать причиной того, что первая, последняя и единственная Мисс Советский Союз ковыляет в ванную с пожаром в промежности. Хотя невозможно было отрицать, что тут не обошлось без ребят из «Пфайзера», дело здесь было гораздо серьезнее. И дело было в том, что я опять влюбился. И правда, когда спустя некоторое время Мисс КГБ сказала, что ей нужно возвращаться в свою квартиру на Манхэттене, я почувствовал, как сжалось мое сердце.

А когда через несколько часов она позвонила мне сказать, что скучала, я снова воспрянул духом. А потом, когда она снова позвонила спустя еще два часа, чтобы просто сказать «Привет», я тут же позвонил Мансуру и попросил его заехать за ней и привезти ее обратно в Хэмптонс. Так она и приехала ближе к ночи с очень большим чемоданом, который я с удовольствием помог распаковать. И вот так просто мы стали неразлучны. Следующие несколько дней мы все делали вместе: ели, пили, спали, ходили по магазинам, играли в теннис, занимались в спортзале, катались на велосипедах, на роликовых коньках и на водных лыжах и даже душ принимали вместе!

И, конечно, не упускали ни одной возможности заняться любовью.

Каждый вечер мы разводили на пляже костер и занимались любовью под звездами, на белом хлопковом одеяле. Понятно, что при каждом броске вверх я украдкой кидал взгляд в сторону дюн, высматривая жуткого Игоря.

Она уверяла, что это просто-напросто ее шурин, приехавший в Штаты за ней присматривать. А я решил не педалировать этот вопрос, хотя такое объяснение и казалось мне не слишком убедительным.

Когда наступили выходные, в гости никто не заявился. Об этом позаботилась Существо, распустив слух, что в доме 1496 по Мидоу-Лэйн заняты делами. В понедельник утром я подбросил Мисс КГБ в Мидтаун, она хотела забрать из своей квартиры еще кое-какие вещи. Потом я отправился на Федерал плаза, 26, встретиться с Ублюдком и Одержимым. Неудивительно, что Ублюдок вновь испытывал ко мне симпатию, так что встреча прошла легко.

Мы обсуждали, как устроить ловушку для Гаито, и быстро приняли решение.

Я должен был постараться организовать с Шефом еще одну встречу до того, как Джеймс Лу появится в городе. Цель была простой – заставить Джеймса Лу взять наличные. Я должен был сказать Шефу, что хочу дать Джеймсу Лу понять всю серьезность моих намерений и быть уверенным, что и сам Джеймс тоже настроен серьезно. Я намеревался открыть для Лу небольшой вклад наличными в качестве жеста доброй воли; думаю, тысяч пятьдесят долларов, которые он мог бы использовать для налаживания дел.

Сначала я отнесся к этому плану скептически, мне казалось, что Шеф почует подвох. Но, обдумав все еще раз, я понял, что не почует. По какой-то необъяснимой причине у него в мозгах что-то защелкнуло, что-то, связанное с безотчетной радостью, которую он испытывал, пользуясь случаем обойти закон.

Он был сложным человеком, в иных случаях законопослушным гражданином, который никогда бы и не подумал нарушить «закон», как сам он его понимал, – то есть любой закон, не имеющий отношения к операциям с ценными бумагами, обращению денег и последующим отчетам в налоговое управление. Если бы вам пришло в голову спросить у Шефа совет, как ограбить банк или получить деньги под фиктивный вексель, он бы сам сдал вас властям или, более вероятно, навсегда бы потерял ваш телефонный номер.