Иосип Броз Тито - Евгений Матонин

Когда я был школьником, то любил рассматривать толстенную книгу «День мира», которая была у родителей. Эта книга выходила один раз в 25 лет (кажется, их было всего три) и рассказывала о том, как в разных странах люди провели один день. В той, которая была у нас, рассказывалось, помнится, о событиях 27 сентября 1960 года. Еще в ней имелась большая разноцветная карта мира. Страны социализма обозначались красным цветом, а капитализма — желтым. Среди них выделялось какое-то серо-буро-малиновое государство на юго-востоке Европы. Это была Югославия. И действительно — ведь тогда, при Хрущеве, она не совсем подходила под определение «капиталистической», но и до социализма с советской точки зрения недотягивала.

Тито обещал стране передышку и сдержал свое слово. Он очень точно уловил, что она нужна была населению именно сейчас, а не когда-нибудь в далеком будущем. Измотанному войной, индустриализацией, борьбой со Сталиным населению хотелось улучшения обычной жизни, и игнорировать это желание было трудно. И Тито в отличие от многих других коммунистических руководителей очень хорошо понимал политическое значение этого желания.

В конце 1950-х годов происходит бурный рост уровня жизни югославских граждан. К октябрю 1959 года было куплено 40 тысяч холодильников, что на 25 тысяч больше, чем в предыдущем году. Выросло также число приобретенных стиральных машин (12 тысяч против 7700), швейных машин (42 тысячи против 23 тысяч), телевизоров (12 тысяч против 6 тысяч) и т. д.^[564] Началось регулярное вещание первого канала телевидения Югославии — из Загреба. Сначала телепрограммы могли смотреть всего лишь 300 владельцев телевизоров. Для просмотра телевизора жители города по вечерам собирались в кафе, куда набивалось по 100 человек.

Невероятными для соцстран темпами шли покупки частных автомобилей: с 1955 по 1961 год они увеличились в шесть раз и достигли 78 тысяч штук^[565]. Тогда же (впервые в Восточной Европе) было подписано соглашение с итальянским автоконцерном «Фиат» о производстве в Югославии, а точнее, на предприятии «Црвена застава» («Красное знамя») в Крагуевце автомобилей «Фиат-750» и «Фиат-1300». Вообще после урегулирования вопроса о Триесте связи с Италией развивались очень быстро: итальянская популярная музыка, к примеру, быстро завоевала Югославию, а по образу и подобию знаменитого фестиваля в Сан-Ремо югославы стали проводить свои собственные музыкальные фестивали в Опатии, Загребе или Сплите. Именно из Италии первые получившие заграничные паспорта югославы привозили в свою страну в конце 1950-х джинсы, пластинки и другие предметы, символизирующие «разлагающийся Запад». Кстати, чаще всего югославы посещали для этих целей рынок «Понте росо» в Триесте. Югославы теперь приезжали в Триест фуникулером и автобусами на уикэнд или шоп-тур^[566].

Когда-то молодой Иосип Броз пришел в Триест пешком из Любляны, надеясь устроиться здесь на работу, и в изумлении разглядывал огромные океанские лайнеры. Через 30 лет его войска с боями взяли этот город, а потом из-за него могла начаться и война между Италией и Югославией. Теперь же Триест стал символом «нового курса» Тито^[567]. Граждане Югославии приезжали сюда за покупками или просто посидеть в ресторанах и барах.

Туризм становился все более выгодным и доходным делом, а обслуживание иностранцев — тем более. В Югославии, как в стране с ярко выраженными «мачистскими» традициями, все наиболее «престижные» места в этой отрасли стали занимать мужчины. Как-то на встрече с Тито делегация женщин пожаловалась ему, что в сугубо «женских» профессиях становится все больше и больше здоровенных мужчин. Тито согласился. «Иногда смотришь, как в ресторане здоровый мужик с широченными плечами несет маленькую тарелочку, и думаешь: а ведь он мог бы и бревно носить! — сказал он. — Когда я вижу таких мужчин… у меня возникает впечатление, что я на Ближнем Востоке, где тебе и постель готовит этакий „султан“ в красной шапке на голове»^[568]. Справедливости ради надо заметить, что с того времени в бывшей Югославии мало что изменилось…