Гиллеспи и я - Джейн Харрис

— По всей видимости, прокурор стремился продемонстрировать, будто связующим звеном между парой подсудимых и мисс Бакстер выступила Кристина Смит, сестра Белль и бывшая горничная Гиллеспи. В сущности, господа, доказана только связь между обвиняемой парой и Кристиной Смит. Разве она не объясняет, откуда похитители узнали о мисс Бакстер и почему наугад назвали ее имя, когда оказались загнанными в угол? Прокурор вправе сколько угодно намекать, какие важные сведения сообщила бы его главная свидетельница, явись она в суд. Однако эти намеки — еще не доказательства. Бывшая горничная даже не соизволила прийти. Соответственно, суд не установил прямой связи между похитителями и мисс Гарриет Бакстер, которую вы видите перед собой на скамье подсудимых.

На самом деле, по мнению Макдональда, история была проста.

— Два ленивых неудачника решили быстро разбогатеть — таких историй множество, и большинство из них заканчиваются печально. В нашем случае даже очень печально. Гнусная парочка похитила Роуз Гиллеспи. Не далее чем сегодня, в этом зале, Сибил Гиллеспи опознала в Белль Шлуттерхозе даму под вуалью, которая отправила ее за сахаром. Что было дальше, мы точно не знаем. Вполне возможно, супруги повздорили; по словам владельца трактира «Карнарвон», они часто напивались. Допустим, Белль Шлуттерхозе удалилась, а ее муж остался с Роуз и потащил ее через весь город. Увы, герр Шлуттерхозе даже в тот день не удержался от выпивки и в своем одурманенном состоянии шагнул прямо под копыта лошадей, что и привело к трагедии.

Когда стало ясно, что Роуз мертва, злоумышленники пришли в ужас и поспешили спрятать тело. Даже у таких жалких созданий бывают проблески совести: осознавая свою вину, они не посмели повторить требование выкупа. Да, господа, они уволились с работы и продолжали сорить деньгами — однако показания Грейс Ламонт, владелицы прачечной, объясняют, откуда взялись эти деньги, — их зарабатывала Белль Шлуттерхозе, уличным ремеслом.

Понимая, что рано или поздно их выследят и арестуют, Белль с мужем сочинили историю о похищении, стремясь переложить вину на кого-нибудь другого. Господа, их выбор пал на человека, идеально подходящего на эту роль: на незамужнюю английскую леди, которая к тому же была другом семьи Гиллеспи. Представив мисс Бакстер автором их неудавшегося замысла, они надеялись переложить на нее ответственность и избежать наказания.

* * *

Лорд Кинберви начал свою заключительную речь в пять часов. К его чести, он призвал присяжных не учитывать некоторые заявления Эйчисона.

— Здесь звучали предположения о том, что могла и чего не могла сообщить Кристина Смит, если бы свидетельствовала в суде. Господа, прошу вас не рассматривать эти предположения по той простой причине, что вы не слышали показаний самой мисс Смит.

Трижды за время своего выступления судья рекомендовал присяжным довериться здравому смыслу — весьма туманный совет, которым я озадачена по сей день. Едва ли от него была какая-то польза, ведь здравый смысл — растяжимое понятие. Я наблюдала за Кинберви, гадая, верно ли я поняла, что он намекает на мою невиновность. Судья производил впечатление разумного человека, спокойного, терпимого и, безусловно, принадлежащего к кругу порядочных и проницательных людей, вот только оставалось неясным, причисляет ли он к этому кругу меня.

Слушая его речь, я ощущала, что все взгляды прикованы к скамье подсудимых. За последние три дня зрители порой переключались на кого-то другого, однако сейчас сосредоточили все внимание на нас. Под пристальными взглядами я чувствовала себя беспомощной и уязвимой, словно сеянец под жгучим полуденным солнцем. Однако приходилось терпеть: нельзя было опустить голову или уползти в темный угол. Я твердо решила сохранять самообладание и не уронить достоинство при любом исходе.

В половине седьмого лорд Кинберви велел присяжным удалиться для обсуждения вердикта, затем встал, словно хотел размять ноги, и тихо покинул зал. Адвокаты, заместители и уполномоченные потянулись к дверям. В Шотландии подсудимым надлежало оставаться на скамье во время совещания присяжных. Мы сидели втроем, в окружении надзирателей и полицейских, молча и не глядя друг на друга. Шепот публики перерос в бормотание, затем в разговоры, порой весьма оживленные, и вскоре зал наполнился гулом голосов. Зрители покидали свои места и сновали по балкону, беседуя с друзьями.

Из-за крайнего волнения я с трудом выносила этот рокочущий шум. Интересно, сколько нам еще ждать приговора? И что лучше — если присяжные вернутся быстро или если задержатся, обсуждая свое решение? Наверняка они легко определят виновных в похищении, после того как Сибил указала на Белль, а множество свидетелей узнали Шлуттерхозе. Некоторые разногласия может вызвать несчастный случай с конкой: Прингль постарался доказать, что Роуз и ребенок, разбивший голову, — одно лицо, однако некоторые свидетели Эйчисона также были убедительны. Труднее всего присяжным будет разобраться, насколько я причастна к преступлению. Этот вопрос, несомненно, вызовет самую жаркую дискуссию после всего, что мы выслушали за три дня. В конечном итоге я рассудила, что чем дольше продлится обсуждение, тем лучше.

Не прошло и получаса, как в зале звякнул колокольчик. Я постаралась унять нахлынувшую тревогу. Зрители завозились, возвращаясь на свои места; адвокаты и уполномоченные стали рассаживаться за столом. Кинберви приблизился к своему креслу, и в зале наступила благоговейная тишина. Вошли присяжные; я смотрела на них, не отрывая глаз, пытаясь по невозмутимым лицам прочесть свою судьбу. Ни один из них даже не взглянул в сторону скамьи. Присяжные не улыбались и не хмурились, без единого слова занимая свои места. Неожиданно миссис Фи схватила меня за руку. Быть может, она знала, что их бесстрастие — дурной знак? Во время заключительных речей Нед отсутствовал — вероятно, вместе с Энни хлопотал над Сибил. Однако теперь он был здесь, в заднем ряду. Боковым зрением я заметила, как судебный пристав встал.

— Господа, вы пришли к соглашению относительно вердикта? — спросил он.

Поднявшись вслед за ним, глава присяжных ответил:

— Да.

— Касательно первого пункта обвинения — убийства — вы признаете подсудимого Ганса Шлуттерхозе виновным или невиновным?

— Невиновным, сэр.

— Вы признаете Белль Шлуттерхозе, урожденную Смит, виновной или невиновной?

— Невиновной, сэр.

— А подсудимую Гарриет Бакстер — виновной или невиновной?

— Невиновной, сэр.

У меня перехватило дыхание. Фи сильнее стиснула мне руку, как будто хотела ее раздавить. Несколько мгновений в зале царила мертвая тишина. Затем пристав снова заговорил:

— Касательно второго пункта обвинения — киднеппинга — вы признаете подсудимого Ганса Шлуттерхозе виновным или невиновным?

— Виновным, сэр.

— Вы признаете Белль Шлуттерхозе, урожденную Смит, виновной или невиновной?

— Виновной, сэр.

— А подсудимую Гарриет Бакстер — виновной или невиновной?

— Ваша честь, мы признаем обвинение против мисс Бакстер… — Помолчав, он произнес: — Недоказанным.