Саладин. Победитель крестоносцев - Александр Владимирский

В 1-й день месяца жумада I из Константинополя прибыл посол, принятый с королевскими почестями и щедростью. В 3-й день месяца он предстал перед султаном и передал ему свое сообщение. Среди прочего он просил о том, чтобы, во-первых, крест распятия был передан ему; во-вторых, чтобы храм Воскресения и все другие церкви в Святом городе были переданы его священникам; в-третьих, чтобы два народа заключили наступательный и оборонительный союз. Он также просил содействия султана в военном походе против острова Кипр. Он пробыл у нас два дня, а затем уехал, сопровождаемый Ибн ал-Баззазом-египтянином, назначенным нашим послом. На каждое из предъявленных им требований был дан отрицательный ответ. Говорят, что грузинский царь предлагал двести тысяч золотых монет [динаров] за этот крест и что его предложение было отвергнуто.

После того как ал-Малик ал-Афдал направился в эту страну, ал-Малику ал-Адилю удалось смягчить сердце султана и выпросить прощение сыну Таки ад-Дина. Этого он достиг после многочисленных бесед на эту тему. Затем султан велел мне отправиться в путь и узнать, какого мнения придерживаются по этому поводу эмиры, служащие ал-Афдалю. Эмир созвал их к себе, и я сообщил собравшимся, для чего был прислан султаном. Тогда слово взял эмир Хусам ад-Дин Абу-л-Хейжа, и сказал следующее: «Мы — слуги и рабы султана. Может случиться так, что этот молодой человек из страха заключит союз с кем-то другим. Мы не сможем одновременно вести две войны, одну с мусульманами, а другую с неверными; если султан желает, чтобы мы сражались с мусульманами, он должен позволить нам заключить мир с неверными; тогда мы переправимся через Евфрат и будем сражаться, но только в том случае, если он согласится возглавить нас. С другой стороны, если он желает, чтобы мы продолжали священную войну с захватчиками, то пусть он простит мусульман и дарует им мир». Все присутствующие поддержали его ответ. Тогда султан смягчился и приказал составить новый документ, скрепил его клятвой и отправил его сын Таки ад-Дина, поставив на документе собственноручную подпись. Затем ал-Адиль попросил султана отдать ему те области (Сирии), которые все еще оставались владениями сына Таки ад-Дина после того, когда он заявил о своей независимости. Начались переговоры между двумя сторонами о том, что должно было достаться султану вместо тех областей, которые ему следовало отдать, и я выступал на них в качестве посредника. В конце концов было решено, что он (ал-Малик ал-Адиль) получит те области, о которых просил, но передаст (султану) свои владения в Сирии близ Евфрата. Замки ал-Керак, аш-Шубак и ас-Салт, регион ал-Балка, а также уделы, которыми этот эмир владел в Египте, оставались за ним, но он должен был передать султану ал-Жизу.

Кроме того, ему надлежало ежегодно поставлять султану шестнадцать тысяч мешков зерна, которое следовало доставлять в Иерусалим из ас-Салта и ал-Балка; урожай текущего года он мог оставить себе, за исключением урожая с земель, расположенных за Евфратом, которые должны были отойти султану. Салах ад-Дин подписал этот документ, и в 8-й день месяца жумада I (ал-Адиль) выехал довершить это дело с сыном Таки ад-Дина и успокоить этого эмира.

Франки — да будут они прокляты Аллахом! — увидев, что султан отвел свои войска, двинулись вперед и напали на ад-Дарун, надеясь захватить его. Правителем этого города был Илм ад-Дин Кайсар, и в этот момент город был в распоряжении его наместников. В 9-й день месяца жумада I (24 мая 1192 г.) вражеская пехота и конница начали решительный штурм города. Минеры из Алеппо, приданные аванпосту у Акры, были подкуплены английским королем, и теперь им удалось подвести под крепость подкоп и поджечь ее. После этого гарнизон запросил о перемирии, чтобы получить время на переговоры с султаном, но враг отверг эту просьбу и продолжал штурмовать город до тех пор, пока не захватил его. Те из гарнизона, которым по воле Аллаха суждено было принять мученическую смерть, погибли, а остальные были захвачены в плен. Предопределено веление Аллаха непреложному исполнению (Коран, 33:38). После захвата ад-Даруна, оставив в нем гарнизон из отборных воинов, франки покинули этот город и остановились в месте, называемом ал-Хаси, неподалеку от гор ал-Халил (Хевронских гор). Они прибыли туда в 14-й день месяца, провели там день, а затем, завершив приготовления, двинулись по направлению к укреплению, называемому Маждал Яба. Они вышли к этому месту легковооруженными, потому что оставили свои шатры в ал-Хаси. Гарнизон, оставленный султаном в Маждал Яба, выступил из укрепления и дал бой врагу, и в этой яростной битве был убит знаменитый меж франками граф. Мусульмане потеряли только одного человека; он спешился, чтобы подобрать свое копье, и пытался вновь вскочить на коня, который был очень беспокойным, когда франки набросились и убили его. Затем враги вернулись в свой лагерь, которого они достигли в тот же вечер, не сумев осуществить свой замысел, — хвала Аллаху!

В 16-й день месяца жумада I мы получили послание от эмира Хусам ад-Дина Бишара, уведомлявшего нас о том, что оставшийся в Тире гарнизон, насчитывавший сто пятьдесят всадников, был усилен пятьюдесятью воинами из Акры, после чего, в поисках добычи, совершил налет на мусульманскую территорию. Воины, оставленные для охраны этой части страны, набросились на захватчиков и убили пятнадцать человек, не потеряв при этом ни одного из своих. Планы врага были спутаны, и он был вынужден отступить. Видя, что вражеские войска начали совершать вылазки на открытую местность, султан разослал гонцов во все концы, призывая назад своих воинов. Первым из предводителей прибыл Бадр ад-Дин Дилдарим, который привел с собой великое множество туркмен. Султан вышел, чтобы встретить его, и принял гостя со всеми почестями. Затем, в 17-й день месяца жумада I, прибыл Изз ад-Дин ибн ал-Мукаддам с отличным войском и ладными военными машинами, чему султан был несказанно рад. Враг оставил ал-Хаси и разбил лагерь на развилке дорог, где одна дорога ведет к Аскалану, а другая — к Бейт-Жибрину и нескольким укреплениям, принадлежавшим мусульманам. Когда султану сообщили об этом, он приказал армии выступить на франков. Абул-Хейжа (по прозвищу) Толстый, Бадр ад-Дин Дилдарим и Ибн ал-Мукаддам выступили друг за другом во главе своих войск, однако сам правитель, страдавший от болезни, остался в Иерусалиме. Как только проклятые враги увидели подход мусульманской армии, они отступили с такой поспешностью, на которую только были способны, не нанеся ни единого удара. Затем из писем наших эмиров мы узнали, что франки идут в сторону Аскалана.

В субботу, в 23-й день месяца жумада I, из армии прибыл курьер, привезший известие о том, что враг выступил с кавалерией, пехотой и большим количеством сопровождающих и разбил лагерь на Талл ас-Сафия. Султан немедленно направил гонца в мусульманскую армию, предупреждая, чтобы они были настороже, и призывая эмиров к себе в Иерусалим на военный совет, чтобы решить, как следует поступить. В 26-й день жумада I франки оставили Талл ас-Сафия и заняли позицию севернее ан-Натруна. Отряд арабов-мусульман, совершивший рейд в окрестности Яффы, остановился на ночлег, чтобы поделить добычу, и был атакован вражескими войсками, не зная, что те выступили в поход. Все они были захвачены в плен, за исключением шести человек, которые бежали, чтобы сообщить султану о том, что произошло. Согласно донесениям наших лазутчиков и дозорных, враги стояли у ан-Натруна, ожидая припасы и военные машины, которые им понадобились бы при осаде. По получении всего необходимого они должны были сразу же выступить на Иерусалим. В среду прибыл посол от франков, сопровождаемый бывшим слугой ал-Маштуба, которого они удерживали у себя; он прибыл с поручением, касавшимся Каракуша и мира.