Милорадович - Александр Бондаренко

«Город четырнадцать раз переходил из наших рук в руки неприятеля. Потеря была с обеих сторон очень велика»^[1165]. Генерал Дельзон возглавил штыковую атаку и был убит; с ним погиб и младший брат — его адъютант^[1166].

«При выступлении армии к Малоярославцу по-прежнему Милорадович предводительствовал арьергардом и с суворовской быстротой поспел на поле битвы»^[1167]. «Фельдмаршал Кутузов, удивленный быстротой Милорадовича, — который, прошедши в 6 часов 45 верст, как бы внезапно предстал на помощь, — обнял его, называя крылатым генералом»^[1168].

За время боя, продолжавшегося около восемнадцати часов, до глубокой ночи, город восемь раз (а не четырнадцать!) переходил из рук в руки и в конце концов остался за французами. Но обладание горящими руинами вряд ли могло их утешить, потому как русские войска, охватив Малоярославец полукольцом, перекрывали путь к Калуге.

«Солдаты, между которыми было много рекрут, дрались дурно под Малоярославцем. Офицеры одни жертвовали собою»^[1169].

«Генерал Милорадович оставлен был с войсками своими на том самом месте, где ночь прекратила сражение. Весь следующий день проведен в небольшой только пушечной и ружейной перестрелке. В сей день жизнь генерала была в явной опасности, и провидение явно оказало ему покровительство свое. Отличаясь от всех шляпой с длинным султаном и сопровождаемый своими офицерами, заехал он очень далеко вперед и тотчас обратил на себя внимание неприятеля. Множество стрелков, засев в кустах, начали метить в него. Едва успел выговорить адъютант его Паскевич: "В вас целят, ваше превосходительство!" — и пули засвистали у нас мимо ушей. Подивись, что ни одна никого не зацепила. Генерал, хладнокровно простояв там еще несколько времени, спокойно поворотил лошадь и тихо поехал к своим колоннам, сопровождаемый пулями. После этого генерал Ермолов, прославившийся и сам необычайной храбростью, очень справедливо сказал в письме Милорадовичу: "Надобно иметь запасную жизнь, чтоб быть везде с вашим высокопревосходительством! " »^[1170]

«Малый Ярославец, занятый войсками генерала Милорадовича, представил глазам их позорище, еще ужаснейшее того, которое видимо было на биваках французских… Улицы, кровью политые, усеяны обезображенными трупами. Сотни французских раненых, умерших и умирающих, раздавлены и по членам раздроблены проездом собственных их пушек. Все церкви ограблены и поруганы. На одной из них читали надпись: "Конюшня генерала Гильемино^[1171]"»^[1172].

«Желая предупредить движение Наполеона… князь Кутузов в ночь на 14-е отошел к Детчину, оставив при Малоярославце Милорадовича… Цель движения князя Кутузова не была ясна Наполеону, и ему предстояло принять одно из двух решений: последовать за русской армией, оттеснить ее и обеспечить себе тем путь на Юхнов или без сражения отступить к Днепру. В первом случае Наполеону грозили последствия всех случайностей битвы, а во втором — отступление по разоренному краю, при полном недостатке продовольствия»^[1173].

В деревне Городне, на пути из Малоярославца в Боровск, Наполеон провел свой «совет в Филях», где было решено отступать через Можайск к Смоленску. Вот как объяснял это решение маркиз де Коленкур: «На этом своего рода военном совете лишь после долгих настояний и после того, как император рассудил, что Кутузов, не пожелавший ожидать его и сражаться с ним на такой прекрасной позиции, как Малоярославец, не примет сражения и в 20 лье^[1174] дальше, удалось убедить императора следовать на Боровск, на пути к которому уже находилась часть войск, большая часть артиллерии и все обозы… Хотел ли император сделать вид, что он уступает только настояниям других, или он в самом деле думал, что ему удастся еще до перехода на зимние квартиры разрезать русскую армию и сделаться хозяином положения, предрешающего результаты кампании? Не знаю»^[1175].

«Ночью уже возвратился я в главную квартиру, отогреваясь в своей избе, не имел нужды быть у фельдмаршала. Вдруг неожиданно требует он меня к себе. Первые слова его: "Милорадович доносит, что неприятелем оставлен Малоярославец и занят нашими войсками. Наполеон с армией в пяти верстах за городом… Милорадович приказал генерал-адъютанту барону Корфу с кавалерийским корпусом и донскими казаками генерала Карпова следовать за неприятелем по исправлении мостов через речку Лужу, в самом городе обоим пехотным корпусам не сделал назначения. Отправляйся теперь же к Милорадовичу, объяви на то мое повеление. Мне обо всем давай знать подробно. Впредь до особенного приказания оставайся у Милорадовича! Ты знаешь, голубчик, что в рапорте не все можно писать, и потому уведомляй меня просто записками! Движение армии я буду согласовывать со действиями авангарда"»^[1176].

«Более всего терпели войска, действовавшие с Милорадовичем и Платовым, по выступлении из Тарутина, на столбовой дороге и вблизи от нее; у них мало привозилось с фуражировок, лошади насилу тащились, убыль в людях становилась велика; солдаты забивались спать вокруг лошадей и под лафеты, переносили все с необыкновенным духом и веселостью, тешась гибелью, постигшей врагов. В самые голодные дни Милорадович говаривал солдатам: "Чем меньше хлеба, тем больше славы!" Обычное: "Ура, рады стараться!" — бывало ответом любимому вождю»^[1177].

* * *

Великая армия — не более чем 100 тысяч человек, была вынуждена воротиться на пройденный ею ранее путь… Русская армия заняла по отношению к коммуникационной линии французов фланговую позицию, отсекая их от южных губерний. Этот маневр получил наименование «параллельного преследования».