Военный канон Китая - Владимир Малявин

Но так уж устроена жизнь, что нынешняя техника войны, угрожающая погубить уже все человечество, как никогда прежде, требует от человека высоких духовных качеств. Современный военачальник просто не имеет права ошибаться – слишком высока цена ошибки. Но ошибок не делает только свободный человек, а свободным человека делает правда. И искать правду можно только в самом себе. Замкнулся провиденциальный круг: средства порабощения человека вынуждают его искать свою свободу. Китайская традиция стратегии может предложить немало для этого поиска как раз потому, что она не ограничивалась рамками сухой военной теории, но была в действительности выражением глубочайшей, пронизывающей всю китайскую культуру жизненной ориентации именно на сосуществование людей, на жизнь в мире с миром. Более того, только в Китае в занятии боевыми искусствами научились со временем видеть едва ли не самый эффективный и всесторонний способ духовного совершенствования. Только китайские учителя вместо плоского пацифизма и бездумной воинственности научились использовать необыкновенную обостренность сознания, внушаемую смертельной схваткой, как могучий импульс для достижения предельной ясности и сосредоточения духа – истинной цели любого духовного делания.

Китайский стратег избегает открытого противоборства не потому, что считает войну грязным делом, но прежде всего потому, что всякая конфронтация непродуктивна, разрушительна для обеих сторон. В драке на самом деле не бывает, не может быть победителя. Как гласит старинная китайская поговорка, «когда дерутся два тигра, воронью и шакалам будет много поживы». Китайский стратег выигрывает войну мирными средствами или, во всяком случае, одерживает победу без видимых усилий, легко и непринужденно – настолько легко, что победы никогда не считались поводом для помпезных чествований. (Примечательно, что в Китае не сложилось эпоса, повествующего о подвигах героев, а генералы всегда пользовались меньшим уважением, чем гражданские чиновники.)

Китайский стратег побеждает потому, что умеет уступать.

Какие тайны ума и души скрываются в этом равнодушии к внешнему успеху в поединке? Отчего вообще умение уступить помогает одержать верх в конфликте? Ответ лежит на поверхности: только сжатая пружина может больно ударить. И даже нет необходимости высчитывать подходящий момент для удара – обстоятельства сами дадут пружине вырваться тогда, когда это окажется неизбежным. В принципах китайской стратегии, какими бы парадоксальными ни казались они на первый взгляд, нет никаких натяжек, никакой игры ума. Совсем наоборот: в истории человечества трудно найти мыслителей более трезвых и даже наивных в своем здравомыслии, нежели классики китайской стратегии. Они учат действовать по необходимости и в высшей степени естественно. Но устранить произвол способен лишь тот, кто долго и кропотливо работал со своим сознанием. Подлинный вопрос китайской «науки побеждать» – не в том, как достичь победы, а в том, кто ее достоин.

Итак, китайская стратегия соединяла в себе разные, на первый взгляд несовместимые идеи и ценности. В ней был элемент этический и духовный, ибо она требовала от стратега длительного и упорного личного совершенствования; был элемент метафизический, ибо успех, согласно ее канонам, приходит к тому, кто умеет претворить в своей жизни вселенский путь вещей; был, наконец, элемент здорового прагматизма, ведь эта стратегия была нацелена на достижение практического результата. Превыше всего в ней был элемент какой-то парадоксальной мудрости, таинства без мистицизма, которое учит понимать, что только тот, кто умеет быть мягким и уступчивым, способен быть воистину жестким и непреклонным.

Таковы основные положения китайской стратегии. Они выражены в как будто простых и непритязательных, как шеренги марширующего войска, формулах. Но в них есть своя прихотливая глубина, своя тонкость. Мудрость – это полнота знания подробностей жизни, в которой внезапно открывается некое внутреннее, непостижимое для постороннего взора понимание. Накопление знания само по себе было бы великим несчастьем для человечества, если бы оно не обещало качественного прорыва в нашем видении мира. Но расширение знания требует возрастания духа. С этой точки зрения традиция китайской стратегии может оказаться очень полезной для современного мира. Вопрос в том, сможет ли современный человек быть достойным ее заветов.

В оформлении книги использованы:

фрагменты росписи гробницы Ли Синя, мавзолей Цяньлин, провинция Шэньси (династия Тан)

эстампажи с черепичных завершений, г. Лоян (эпоха династий Тан и Хань)

эстампажи с рельефов гробниц династии Хань, г. Лоян

Военный канон Китая, традиционно именуемый «Законы войны от Сунь-цзы» (Сунь-цзы бинфа), давно уже признан одним из лучших трактатов по военной стратегии в истории человечества. Но это не просто трактат о ведении вой ны. Глубокий, безупречно последовательный и на редкость целостный подход его автора к проблемам стратегии и человеческой коммуникации делает эту книгу настоящим учебником успеха во всех делах. Так нынче и понимают сочинение Сунь-цзы во всем мире.

В этой книге содержится, по сути, новый перевод древнего китайского канона, в полной мере учитывающий и новейшие достижения текстологической критики, и недавно найденный список канона, относящийся ко 2 в. до н. э. Перевод подкреплен подробными примечаниями и важнейшими комментариями китайских знатоков стратегии. Читатель найдет в книге и оригинальное исследование древнекитайской теории стратегии. Кроме того, здесь помещен перевод трактата древнего стратега Сунь Биня – наследника военной мудрости Сунь-цзы. Трактат Сунь Биня был утерян еще в древности и лишь недавно стал известен публике благодаря находкам китайских археологов. Публикуемый здесь перевод также учитывает новейшие исследования его текста и публикуется в новой редакции.

Данная работа, соответствуя самым высоким научным стандартам, будет полезна для специалистов в области стратегических исследований, менеджмента, образования, истории культуры и широкого круга читателей, интересующихся Востоком и секретами жизненного успеха.