Повседневная жизнь российских жандармов - Борис Григорьев

Вслед за стрельцами пришла гвардия.

Первые гвардейские полки — элитные войсковые части России вплоть до падения династии Романовых в 1917 году — появились на свет божий благодаря «потешным» играм малолетнего Петра I. Потешные батальоны, набранные из дворян, холопов, придворных слуг, были развернуты в два регулярных полка, поселенных в селах Преображенском и Семеновском и от них получивших свои названия. Рядовой и сержантский состав их рекрутировался из русских, а офицерский на первых порах почти полностью состоял из иностранцев.

Днем основания Российской императорской гвардии считается 30 мая 1700 года, когда в этот день своего рождения Петр I провозгласил создание лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков. Покровителем гвардии был назван святой Андрей Первозванный, а ее девизом — надпись на этом ордене: «За веру и верность». Измайловский полк и Конная гвардия были учреждены уже в царствование Анны Иоанновны^[7].

Итак, в начале XVIII века под развернутыми знаменами и под барабанный бой на авансцену российской истории вышли гвардейские полки, чтобы сыграть свою, отведенную им Провидением, роль ударной силы решения спорных династических проблем. Гвардейцы после царствования Петра и до Бородина в общем-то мало стяжали себе славы на полях сражений, зато весьма и весьма преуспели по части дворцовых переворотов. На протяжении всей послепетровской эпохи гвардия принимала самое активное участие в целой серии дворцовых заговоров, сбрасывая или возводя на престол самодержцев. В. О. Ключевский писал: «Абсолютная власть без оправдывающих ее личных качеств носителя обыкновенно становится слугой или своего окружения, или общественного класса, которого она боится и в котором ищет себе опоры. Обстоятельства сделали у нас такой силой дворянство с гвардией во главе».

Петр I умер 28 января 1725 года, не написав завещания и оставив, таким образом, после себя вопрос о престолонаследнике открытым. Эта мина замедленного действия немедленно привела к столкновению интересов двух придворных партий: недовольной Петровскими реформами родовитой знати, сделавшей ставку на его десятилетнего внука (сына убиенного царевича Алексея), с «птенцами Петра» — Меншиковым, Толстым, Ягужинским и другими, тесными узами связанными с вдовствующей императрицей.

Разгоревшимся спорам и шумному выяснению отношений между ними у комнаты умирающего государя положили конец пришедшие под барабанный бой под окна Зимнего дворца по приказу Меншикова молодцы — гвардейцы Преображенского и Семеновского полков под командованием генерал-аншефа И. И. Бутурлина (1661–1738), решившие исход дела в пользу Екатерины I.

Это был дебют гвардейцев на политической сцене России, показавший подлинную силу этой военной касты^[8]. И втянулись в это весьма прибыльное дело красавцы-усачи, да и грех было не втянуться после того, как на них пролился прямо-таки дождь всяческих наград, званий, подарков и прочих милостей благодарных императоров, а особенно императриц, 70 лет правивших Россией после смерти Петра I. И пошла плясать гвардия на паркетах Зимнего дворца под грохот барабанов, топот ботфортов и бряцание шпор…

Первой жертвой гвардейской камарильи при непродолжительном правлении Петра II стал сам автор первого «гвардейского» переворота — светлейший князь, герцог Ижорский и Козельский, генералиссимус Александр Данилович Меншиков, арестованный гвардейцами по приказу царя и высланный в Березов, где он и закончил свой жизненный путь. Его место при царе Петре II заняли другие временщики — князья Долгорукие.

Внук Петра I — Петр II (Алексеевич), правивший после Екатерины I всего три года, в 14-летнем возрасте внезапно заболел оспой и вскоре умер. Князья Долгорукие, стремившиеся женить его на своей дочери и племяннице княжне Екатерине Долгорукой, незадолго до его смерти составили фальшивое завещание, в котором обрученная невеста императора объявлялась императрицею и наследницей престола. Лишь только Петр II испустил дух, как ее брат князь Иван Алексеевич Долгорукий вышел из комнаты со шпагою наголо в руке и закричал: «Да здравствует императрица Катерина!» — но так как на этот возглас, не подкрепленный боем гвардейских барабанов и маршем гвардейских полков, никто не откликнулся, то он, убедившись в тщетности своего авантюрного плана, вложил шпагу в ножны, отправился домой и предал огню злополучное завещание.