Тайны древних бриттов - Льюис Спенс

Жители волшебных холмов

Г-н Кендрик далее переходит к анализу кельтской литературы с целью поиска примеров веры в метемпсихоз и отыскивает ряд аллегорий, которые, как он показывает, хотя порой и соотносятся с теорией переселения, едва ли могут всецело служить подтверждением такой веры.

Но можно гораздо более надежным образом установить истинное значение друидического или древнего британского культа мертвых с его верой в то, что души могут возвращаться в тело, — благодаря одной идее, которая легко может быть увязана с древними кельтскими догмами. Кельтская вера в расу сидхе, или эльфов, до сих пор еще не упраздненная, представляет собой наиболее явный реликт великого культа мертвых, каким он был в друидический период, и служит достаточным свидетельством того, что друидизм был, по сути, таинством, обращенным к другому миру и связанным с верой в процесс реинкарнации, но реинкарнации, происходящей в период, достаточно удаленный от момента смерти, так что имеет место более или менее продленное существование в ином мире.

Джеймс Арчер. Смерть короля Артура

Исследования показали, что кельтские сидхе, или эльфы (а в женском роде феи), как достаточно вольно может быть переведено слово, представляют собой не более и не менее как духов смерти. Как и эльфы более позднего фольклора, они, что достаточно очевидно, являются духами умерших.

Тому, что во многих странах эльфов и фей считали связанными с мертвыми, существует множество доказательств. Полагали, что они обитают в тусклой подземной сфере, могильных курганах или в далеком раю, как те феи, что были обнаружены Ожье Датчанином и Томасом Рифмачом. Королева эльфов в старой балладе предупреждает Томаса, чтобы он не ел яблок и груш, которые висели в ее садах, поскольку отведать пищи мертвых означало никогда уже не вернуться. Это волшебное место, похоже, идентично острову Авалон (Место Яблок) или кельтскому Тир-нан-Ог (Земля сердечного желания и возобновляемой молодости). О фее, что обучала колдовству шотландских ведьм, было известно, что она была убита за тридцать лет до того в битве при Пинки[5]. Я думаю, что в том факте, что феи в народных сказках носят крылья бабочек, можно усмотреть наследие кельтского убеждения в том, что бабочки являлись душами умерших. У некоторых народов до сих пор сохраняется вера в посмертное существование человека, когда душа обретает тело новорожденного ребенка. Феи же — это души, ожидающие в тусклом раю своей очереди получить возможность возобновления земной жизни.

Идея о том, что феи принадлежали к виду гномов, по-видимому, была позднее заимствована у тевтонов, в фольклоре которых присутствовали маленькие, роящиеся эльфы. Феи кельтского фольклора имеют нормальный человеческий рост. Ирландская сидхе, Морган ле Фэй, валлийская И Мамау, — или «матери» — все были человеческого размера. Таковы были и бретонские феи, и те шотландские эльфы, которые похитили Тамлина и обучили ведьм искусству колдовства. Все они были в какой-то мере связаны с царством мертвых.

Вера в то, что эльфы оставляют ребенка взамен похищенного, по-видимому, восходит к идее о том, что души умерших возвращаются и поселяются в телах младенцев. Волшебное царство в этих мифах напоминает меланезийскую ману, огромный резервуар душевной силы, куда возвращается разрушенное или изношенное человеческое тело. И это хранилище всегда готово излить свою психическую энергию в новорожденное человеческое тело.

Фея Моргана

Вера в сидхе — представление о мертвых, ожидающих возвращения в земную жизнь, была характерной чертой друидической веры, на что указывает ранняя ирландская и более поздняя валлийская литература, и одного этого достаточно, чтобы продемонстрировать, что друидизм представлял собой культ мертвых. Чтобы ответить на вопрос, насколько идея сидхе была кельтской и насколько иберийской, не надо далеко искать, поскольку мы постоянно обнаруживаем сыдхе, связанных с могильными камерами в Ирландии и Шотландии, которые изначально имели иберийское происхождение. Можно с достаточной уверенностью сказать, что впоследствии они стали использоваться для кельтских и друидических захоронений. Часто они использовались на протяжении веков и последующими поколениями, жившими в Британии и Ирландии, что показали многочисленные раскопки.

Но если друидизм, как и религия Египта, представлял собой культ мертвых, то между двумя системами было и некоторое различие. Культ получил быстрое развитие на ранних стадиях египетской культуры, что было в основном обусловлено исключительно жарким и сухим климатом региона, который очень способствовал процессу мумификации. В Британии культ мертвых прошел через те же самые ранние фазы, что наличествовали и в Египте, то есть окрашивание костей красным пигментом, возможное оборачивание их кожей и захоронение в каменные пирамиды, сопровождавшееся возложением туда предметов усопшего. Повсюду вырастали большие монолитные храмы, напоминавшие столбовые структуры Египта.

Но когда кельты пришли в Британию, принеся с собой культуру железного века, то вместе с ними установилась форма мышления, в определенной степени противостоящая древней иберийской или средиземноморской вере в необходимость сохранения останков умерших. Похоже, имело место столкновение идей кельтских завоевателей и иберийских туземцев, которое, в конце концов, привело к их слиянию, принятию каждой стороной части религиозных верований другой стороны. Кельты, по-видимому, сначала относились с опаской или неприязнью к культу мертвых, каким они его нашли в Галлии и Британии. В отличие от иберов Египта и Британии, которые рассматривали жизнь как некую предварительную стоянку перед смертью, как подготовку к загробному существованию, кельты считали одной из основных целей религии сохранять жизнь во плоти и удерживать мир духов на расстоянии путем их умилостивления и других средств, как это делали и продолжают делать и многие другие примитивные народы. Это объясняет их пристрастие к омеле — растению, являющемуся символом жизни, — интерес к некоей чудесной жизненной субстанции или протоплазме, их отвращение к ворам, разбойникам и убийцам, которых они сжигали на священных кострах наряду с хищными животными, сокращавшими поголовье их овец и рогатого скота. Одним словом, любой силе, подрывающей основы жизни и отнимающей средства к существованию, они объявляли беспощадную войну, и этот взгляд на вещи, как ранее, так и сейчас, остаются существенным для британской народной философии и для самоощущения британцев. Кельты отнеслись с ужасом к сидхе, духам мертвых, которым египтяне и вавилоняне воздавали такие скрупулезно выверенные почести. Восток всегда был относительно безразличен или уступчив к идее смерти; Запад же почти с самого начала страшился и не любил ее; и в этом различии наклонностей мы, возможно, обнаружим основание известного отторжения раннего британского наследия в позднейшие времена.