Ведьма и инквизитор - Нерея Риеско

В то утро Май де Лабастиде д’Арманьяк окунула Бельтрана в воды реки в надежде, что наконец свершится то, чего они с Эдеррой ждали уже не один год: что наконец развеются, падут колдовские чары, и Бельтран примет свойственный ему изначально вид человека. Сейчас это нужно, как никогда. Однако, как и прежде, этого не произошло. Вытирая большие ослиные уши, она вспомнила тот момент, когда поняла, что лишилась Эдерры, и что вслед за этим она почувствовала.

У нее учащенно, словно пытаясь выскочить из груди, забилось сердце. От головы до пяток по ней пробежала волна жара, а потом она облилась холодным потом. Дыхание у нее перехватило, некоторое время она пыталась вздохнуть, трепеща, как умирающая птаха. И все это происходило с ней из-за болезни, которую, как ей объяснила Эдерра, она подхватила после того, как, едва родившись, была оставлена без присмотра и долгое время пролежала одна под холодным дождем.

По-видимому, вследствие этой простуды легкие у нее сморщились, как сушеный виноград, и все время переполнялись мокротой. Болезнь эта время от времени давала о себе знать, особенно весной, когда воздух переполнялся неприятной белой пыльцой цветущих растений. То же самое случалось с ней в туманные дни или когда какое-нибудь неблагоприятное обстоятельство нарушало привычное течение жизни. Если такое происходило, на нее нападало удушье, и как ни старалась девушка набрать в грудь побольше воздуха, у нее ничего не получалось. Лицо ее искажалось гримасой страдания, она начинала содрогаться от спазмов, издавая свистящий хрип и открывая рот, словно выброшенная на берег рыба.

В этих случаях Эдерра давала ей питье, приготовленное из отвара лимона, разрезанного на четыре части. Или, заметив, что грудь девочки начинает судорожно вздыматься, обхватывала ее руками, прижимала головой к своему сердцу и просила, чтобы та слушала, как оно бьется, и постаралась дышать в такт с нею. При этом она ласково поглаживала ей спину, чтобы слабые легкие ощутили сквозь кожу тепло ее нежности, и целовала за ушами, в нос и в шею, потому что, по словам Эдерры, единственным средством, помогающим при заболеваниях такого рода, является любовь близких тебе людей.

Но в тот ужасный момент, когда Май сообщили об аресте Эдерры, рядом с ней не было никого, кто бы мог погладить ее по голове, поэтому она только хватала ртом воздух, находясь почти на грани обморока, и шептала:

— Мы никогда раньше не расставались… Мы никогда не должны были расставаться.

Она вспомнила, как вышло, что они очутились в баскской области Сугаррамурди. Эта местность как очередная цель их странствий была выбрана ими наугад. Они обычно так и делали. Эдерра всегда говорила, что не имеет значения, какой путь ты выбираешь в жизни, потому что рано или поздно Провидение дождется тебя в его конечной точке.

Метод действовал безотказно, и они всегда оказывались в каком-то селении, где срочно требовалась их помощь. Эдерра остерегалась вмешиваться напрямую в дела практикующих врачей. Она знала, с какой ревностью те относятся к целительским способностям знахарей и ворожей, прямых своих конкурентов. Изучение медицины было доступно немногим избранникам судьбы, обычно людям со средствами. Однако случалось и городским советам наскрести нужную сумму, чтобы отправить какого-нибудь способного юношу учиться в университет и таким образом обзавестись местным врачом.

Поэтому эскулапы рвали на себе волосы, прознав о том, что какая-то захудалая целительница ухитрилась излечить больного бешенством, слюной начертив ему при свете луны крест на лбу и пробормотав пару заклятий. Медицинские авторитеты с пеной у рта защищали распространенную в те времена философскую концепцию, согласно которой женщины по уровню развития занимают место между человеком и грубой скотиной. Вот если бы хоть одна из них могла на протяжении всей истории рода человеческого блеснуть умом и подтвердить свою состоятельность, для нее уж точно не были бы закрыты двери в университет. Упаси боже!

Поэтому Эдерра и старалась не вмешиваться в дела эскулапов. Кроме того, она считала, что у каждой хвори есть свой лекарь. Некоторые болезни пусть лечат врачи, другие священники, третьи знатоки, которые могут по каким-то причинам разбираться в своей области лучше других. В любом случае на практике разумным людям вполне хватает соображения, чтобы понять, кто именно в данный момент больше всего им нужен.

Эдерра и Май никогда не задерживались в одном селении больше месяца. Это достаточно долгий срок, чтобы помочь всем желающим избавиться от проблем, которые здешние врачи и пастыри сочли неразрешимыми, и достаточно короткий, чтобы не сойтись слишком близко с местными жителями. Целительницы принимали в счет оплаты своих услуг не только деньги, но и одежду или еду и обменивались с другими магами своими чудесными знаниями.

Случалось, городские советы, особенно если во всей округе не было ни одного настоящего врача, охотно прибегали к услугам бродячих целительниц и платили четверть реала за вырванный зуб, два реала за отворение жил и целых пять серебряных реалов, если им удавалось справиться с недородом или падежом скота. Однако наибольшее удовлетворение Эдерра получала от сознания, что каждый, кому она вернула здоровье, красоту или душевное спокойствие, мог поделиться этими благами с другим человеком.