Седьмой - Вячеслав Грацкий

Берсень вгляделся в потоки магических сил, взбурливших вокруг Кощея. Мощь этого древнего мага была поистине безмерна, но, как бы он ни сопротивлялся, иголка исполнила свое предназначение. Жизнь Кощея близилась к концу.

— Да, пусть я буду жалким смертным, пусть я буду колдунишкой, но все-таки сейчас подохнешь ты, а не я, — бросил Берсень.

— Ну уж нет, — процедил Кощей. — Если я и погибну, то только вместе с тобой!

Его плоть вновь стала расплываться, теряя очертания и плотность. Полупрозрачные руки и ноги Кощея резко удлинились. Берсень едва увернулся от одной из его дланей, но чародей вовсе не пытался его поймать. Призрачные конечности вонзились в пол и стены. Замок тряхнуло так, что Берсень едва устоял на ногах.

— Жалкий червяк! — рычал Кощей.

Из его тела выметнулось с десяток полупрозрачных отростков, и все они погрузились в стены замка. Кощей походил сейчас на призрачного паука, замершего в центре своей паутины. «Да он всегда был пауком», — мысленно поправил себя Берсень.

— Вы все умрете!

Замок вздрогнул с верхушки до основания. Завибрировали стены, захлопали двери, послышался тяжелый, каменный стон.

Берсень бросился к Радмиле. Девушка сидела на полу, прислонившись к стене, ее пустой взгляд был намертво прикован к Кощею.

— Радмила, уходим! Как бы он ни пыжился, он скоро умрет!

Она не ответила, и тогда маг отвесил ей несколько звонких оплеух. Радмила дернулась, и в глазах ее появилась осмысленность.

— Уходим! — заорал ей Берсень.

— Куда? И зачем? — слабым голосом возразила она. — Ты ведь добился своего, Берсень, что тебе еще надо от меня?! Уходи! Я останусь здесь!

Несколько мгновений Берсень вглядывался в нее, — пытаясь понять, зачем он хочет ее спасти. Девушка сыграла свою роль. Сыграла хорошо, лучше и быть не могло, она была больше не нужна ему. Так, может быть, и впрямь оставить ее здесь?..

Из глаз Радмилы ручьем хлынули слезы, но у нее не было сил даже поднять руку, чтобы вытереть лицо.

Дворец вздрогнул еще сильнее. С потолка и стен посыпались камни, комнату заволокло пылью.

Берсень стиснул виски ладонями. Что с ним происходит? Неужели он и впрямь готов был бросить Радмилу?

Неужели он стал таким же, как Кощей? Неужели теперь его цели важнее живых людей?

Если бы Ирица была жива, что бы она сказала?..

— Уходим, — Берсень решительно схватил Радмилу за руку. — Я не оставлю тебя!

— Отстань!

Она попыталась высвободиться, но получила еще несколько пощечин, и ее сотрясли рыдания:

— Будь ты проклят! Ты такое же чудовище, Берсень, как и он!

— Да, я чудовище! — яростно вскричал Берсень. — Но я не забыл Ирицу! И не забыл всех остальных, всех, о ком я рассказывал тебе! Я даже не забыл про Тилея! А вот ты, похоже, опять лишилась памяти! Забыла отца, мать, братьев! Всех забыла! Тебе здесь понравилось, да? Тебе понравилось купаться в роскоши, да? А завтра? Завтра тебе бы понравилось смеяться, глядя, как он убивает очередного Тилея или Ирицу?!

Она закрыла лицо руками, и Берсень потащил ее за собой. Больше она не сопротивлялась.

— Бегите! Бегите! Вам все равно не уйти от моего гнева! — засмеялся Кощей.

Берсень бросил на умирающего чародея последний взгляд. От Кощея остался едва видимый комок трепещущей плоти, посреди которого злобно сверкали глаза. Его многочисленные конечности колыхались точно в судорогах, и в такт им содрогался замок.

— Когда же ты умрешь, тварь?! — процедил Берсень.

— Мы умрем вместе! — с хохотом отозвался Кощей. Берсень с Радмилой бросились в коридор.

— Радмила, постой!

Голос Кощея резко изменился, и Радмила явственно расслышала в нем жалобные нотки. Она невольно обернулась.

— Радмила, милая. Может быть… Может быть, поцелуешь своего мужа на прощание!

Кощей захохотал, задергался, а вместе с ним зашатался замок. Берсень со всей силы рванул девушку за собой. Они выбежали из покоев Кощея и ринулись по хорошо знакомой девушке анфиладе.

— Мы не успеем! — пробормотала она. — Этот коридор бесконечен!

— Что за чушь! Бежим!

Прямо к их ногам с глухим скрежетом упал увесистый кусок стены. Они перепрыгнули его и устремились дальше.

— Не успеем!

— Должны!

Отчаявшись что-либо разглядеть в царившем вокруг хаосе, Радмила целиком положилась на спутника. Вокруг грохотали огромные каменные блоки, вздымая тучи пыли и щебня, но маг бежал и бежал вперед без остановки.

Бежал, ведомый только ему известным путем.

Они выбежали на длинный балкон, опоясывавший главную башню дворца, когда из-под ног стал уходить пол. Радмила взвизгнула, вцепившись в мага мертвой хваткой, но тот уже произносил заклятие полета.

Берсень и Радмила стрелой взвились в небо. Снизу донесся тяжелый, приглушенный рокот, будто ворочался огромный зверь. Огромные тучи черного дыма и пепла потянулись за людьми, словно умирающий замок жаждал получить свои последние жертвы.

Но они даже не оглянулись. И дымные щупальцы медленно и неохотно поползли прочь, уносимые ветром.

А Берсень и Радмила продолжали полет. Они торопились на восток. Туда, где за лесистыми горами занималась алая заря.