Город потерянных душ. Книга 5 - Кассандра Клэр

Клэри закрыла глаза, чтобы он не увидел ее слез — слез счастья. Она почувствовала сильное облегчение, которое перекрыло все остальное — желание узнать, куда пропал Себастьян, страх будущего… Джейс снова стал собой, и они были вместе.

Он повернулся и очень нежно поцеловал ее в макушку.

— Зря ты этот свитер надела, правда, — пробормотал он ей на ухо.

— Привыкай, — ответила Клэри, касаясь губами его кожи. — Завтра — чулки в сеточку.

Джейс засмеялся.

— Брат Енох, — сказала Мариза, вставая из-за стола. — Спасибо, что так быстро присоединился ко мне и брату Захарии.

«Ты хотела спросить меня о Джейсе?»

Маризе показалось, что в голосе Захарии она расслышала нотку волнения.

«Сегодня я заходил к нему несколько раз. Состояние его не изменилось. — Енох переменил позу. — Я просматривал древние архивные документы, касающиеся Небесного огня. Обнаружились сведения, как выпустить его, но наберись терпения. Не беспокой нас. Мы сами вызовем тебя, если узнаем что-то новое».

— Дело не в Джейсе, — сказала Мариза и обошла стол, цокая каблуками по каменному полу Библиотеки. — Я позвала вас по другому поводу.

На полу лежало толстое покрывало, под которым можно было различить неясные контуры. Мариза взялась за угол и отдернула покрывало в сторону.

Чаша, меч и крылья ангела…

Безмолвные братья застыли. Потом брат Енох сделал шаг назад, а брат Захария поднес к лицу руку, словно хотел закрыть глаза.

— Еще утром этого не было, — сказала Мариза. — Но когда я вернулась, это ждало меня здесь.

Она умолчала о подробностях. О том, что ей показалось, будто в Библиотеку залетела какая-то большая птица, может быть, она сломала шею, ударившись об окно. Но когда она подошла ближе, то поняла, что ошиблась. Увидев, что лежит у нее перед глазами, она подошла к окну, и ее вырвало.

Белые перья — не совсем белые, а скорее переливающиеся разными цветами, от бледно-серебристого до фиолетового; каждое — с золотой каймой. И — отвратительная рана, из которой торчали перепиленные кости и сухожилия. Крылья, отрезанные от живого ангела… Лужицы крови цвета жидкого золота блестели на полу.

На крыльях лежало письмо. Ополоснув лицо, Мариза взяла его в руки и прочитала. Оно было коротким — всего одно предложение. Витиеватый почерк напоминал почерк Валентина. Но внизу стояло не его имя, а имя его сына:

Джонатан Кристофер Моргенштерн.

Она протянула письмо брату Захарии. Тот взял его и прочитал единственное слово на древнегреческом:

Erchomai. — «Я гряду».