Круг - Сара Б. Элфгрен

— Я наслышан о тебе, — добавляет Лаге.

Мину судорожно ищет что сказать. Страх сковывает ей язык, и она не придумывает ничего лучшего, как просто улыбнуться, в надежде, что это будет принято за скромность, а не невежливость. Словно отдавая честь, Лаге подносит к голове скрученную трубочкой газету — сегодняшний номер «Энгельсфорсбладет» и шутливо рапортует:

— Оставляю вас наедине. Если что — я в подвале и занимаюсь новой дорогой.

— Новой дорогой? — переспрашивает Мину, когда Лаге исчезает вниз по лестнице.

— У него там внизу модель железной дороги, — объясняет Густав и ставит на стол два стакана. — Причем довольно крутая. Он построил макет старого Энгельсфорса и провел рельсы точно в тех местах, где они проложены на самом деле. В городе целая куча железнодорожных путей, которые не использовались с тех пор, как закрылись копи и завод.

— Круто, — говорит Мину.

Густав смеется и наливает им обоим кока-колу.

— Не то слово! — отвечает он. — Садись!

Она опускается на стул, и Густав тут же набрасывается на еду. Мину осторожно ковыряет вилкой в тарелке и смотрит на Густава. Интересно, где именно в кухне стоит Ванесса. Положила ли она уже эликсир в его колу? Почувствует ли он посторонний вкус? И что с ним случится? А если его нечеловеческая половина все поймет и начнет реагировать? А что, если он уже знает, что они собираются сделать?

Мину нацеливается на большой салатный лист. Она обстоятельно сворачивает его ножом и вилкой так, что он становится похож на маленький зеленый кулек, натыкает на вилку. Затем подносит вилку ко рту, открывает рот, и — так она и знала! — лист салата разворачивается. Весь подбородок забрызгивается соусом.

Мину кажется, что она слышит, как хихикает Ванесса. Густав улыбается.

— Вечно у меня так, — говорит Мину.

— У меня тоже, — отвечает Густав. — Ты бы видела, как я ем такое.

Он, наверно, говорит это, просто чтобы ее подбодрить. Мину никогда — вообще никогда — не видела, чтобы Густав попадал в неловкую ситуацию.

— Такое не считается, — замечает она. — Это еда создана специально для того, чтобы в нее вляпываться на глазах у окружающих.

Густав смеется.

— Ребекка говорила, что у тебя есть чувство юмора.

Тут Мину замечает едва уловимое движение в стакане Густава.

Ванесса влила эликсир.

— Я так обрадовался, когда ты захотела со мной встретиться, — продолжает Густав. — Ты и я знали Ребекку лучше других. Нам нужно поддерживать отношения. Понимаешь, о чем я?

— Да, — отвечает Мину.

Она заставляет себя не таращиться на стакан Густава.

— Она часто о тебе говорила, — говорит он.

Густав подносит стакан ко рту и делает пару глотков. Мину заставляет себя отпить из своего стакана.

«Не пялься, — думает она. — Не смотри на его стакан, а то все испортишь».

— Тебе не кажется, что у колы какой-то странный вкус? — говорит Густав.

Вот оно. Вот оно.

— Нет.

Мину решительно трясет головой и делает на всякий случай еще пару глотков.

— Я же ее только что открыл, — задумчиво говорит Густав.

Потом пожимает плечами.

— Надеюсь, я не подхватил грипп. Когда я заболеваю, мне всегда кажется, что у еды странный привкус.

И он опустошает стакан.

«Йес!» — чуть не вырывается у Мину.

Она замирает, готовая к тому, что Густав вот-вот свалится со стула, хватаясь руками за шею.

— У меня немного кружится голова, — говорит он.

Мину сглатывает.

— Может, пойдем в твою комнату? — предлагает она.

Густав растерянно смотрит на нее.

— Чтобы ты лег и немного отдохнул, — поясняет Мину.

— Да, наверно, ты права.

Он произносит это безучастно, но поднимается со стула.

О господи, думает Мину. Реакция Иды была совсем другой. А что, если мы всыпали ему слишком много?

Она слышит шаги на лестнице, ведущей в подвал. Тяжелые, быстрые. Мину начинает лихорадочно соображать: где проще всего спрятаться двойнику Густава, как не в подвале? Лучше места, чем там, не найти, и папа Лаге, возможно, в курсе происходящего или вообще сам все это затеял, а вдруг произошло ужасное недоразумение, и папа Лаге с Густавом ни в чем не виноваты, но Мину уже, к несчастью, угостила Густава смертельной дозой волшебного эликсира, и скоро он умрет.

Мину слетает со стула и поддерживает Густава, который выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок.

Дверь из подвала открывается, и входит папа Лаге.

— Я хотел спросить, не осталось ли еды и для меня… — начинает он и видит Густава.

— Что с тобой, Густав? Ты такой бледный.

— Сначала я чувствовал себя нормально, потом у меня закружилась голова, но сейчас снова все в порядке.

Лаге шагает вперед и кладет руку Густаву на лоб.

— Голова не горячая, — говорит он задумчиво.

— Мину считает, что мне лучше пойти и лечь, и мне кажется, это правильно, — продолжает Густав.

— Ты, наверно, просто перестарался на тренировке, — произносит Мину, поворачиваясь к Густаву. — Пойдем, поднимемся в твою комнату.

Лаге смотрит на Густава встревоженным взглядом.

— Спустись ко мне, если тебе станет хуже. Я буду внизу.

— Да, ты внизу, — повторяет Густав.

— Моя мама врач, — тараторит Мину. — Этот грипп, который сейчас ходит, он очень коварный. Он начинается неожиданно, и сразу чувствуешь себя очень больным.

Мину берет Густава за руку и подталкивает, чтобы он шел в свою комнату на втором этаже.

— Можешь зажечь свет? — спрашивает Мину, когда они заходят в темную комнату.

— Да, — отвечает Густав и тяжело валится на кровать.

Только спустя несколько секунд Мину понимает, что Густав отвечает на вопросы буквально как ребенок, который хочет пошутить.

— Где зажигается свет? — спрашивает Мину.

— Выключатель справа от двери.

Мину зажигает лампу на потолке. Темнота в одно мгновение рассеивается. Кровать, на которой лежит Густав, не заправлена, но в остальном в комнате порядок.

На стене висит фотография Ребекки и Густава. Видны только их лица крупным планом, и невозможно определить, где сделан снимок, только понятно, что снимали на улице. Молодые люди выглядят счастливыми. И не подозревают, что их ждет впереди.

Хотя, может, Густав уже тогда все знал, напоминает себе Мину. Может, на фотографии вовсе не счастливая пара, а убийца и его жертва?