Заговор мерлина - Диана Уинн Джонс

Когда мы нашли этого мужика, мерлина, это было еще хуже, чем та толпа спеленатых живых трупов. Он-то был живой, понимаете? Его тошнило на стену и на всю эту вату, которой он был опутан. Думаю, это вещество не позволяло ему нормально переваривать пищу. И он блевотиной отмечал прошедшие дни.

Ну, в общем, только Родди воскликнула, что у них на Блаженных существует самозванец, как к стенке подошел грузный мужик. Он облокотился на стенку и уставился на нас. Я его мгновенно узнал. Некоторые люди с возрастом почти не меняются, даже странно. Когда я впервые встретился с Джоэлом, старшим из двоих мальчишек мастера молитв, у него была копна черных волос, выпирающие скулы и брови, которые, казалось, демонстрировали отвращение ко всему на свете. Эти брови и теперь остались точно такими же. Как и губы, довольно толстые, и тупой подбородок. Подбородок я узнал сразу, несмотря на то что теперь он зарос черной щетиной. И этот вредный взгляд я тоже узнал, хотя теперь глаза у него были покрасневшие и усталые. Но, с другой стороны, я его видел всего недели три тому назад, а для него прошло целых десять лет, и он за эти годы успел вырасти и заматереть. Теперь он не отличил бы меня от праотца Адама.

— Что это вы тут делаете, а? — спросил он.

— Можно сказать, разыскиваем пропавших людей, — ответил Романов. — Не будете ли вы так любезны отпустить часть из них?

— Нет, — ответил Джоэл. — А кто вы такой?

— Меня зовут Романов, — ответил Романов. — Возможно, вы обо мне слыхали.

— Слыхал, — ответил Джоэл рассеянно и отстраненно, как будто мысли его были заняты чем-то другим. — Диавольское порождение. Непонятно, почему вы еще живы. Мы же посылали…

Тут он взглянул на меня и поправился:

— Мы же послали тебя! — сказал он мне. — Ты принес с собой заклятие, которое должно было уморить Романова, а мы предложили Романову денег за то, чтобы он убил тебя!

— Я тебя тоже очень люблю, Джоэл, — сказал я.

Он меня, похоже, даже не услышал.. Он продолжал, как будто ничего не понимал:

— Я отправил тебя из земного Лондона незадолго до того, как мы притащили сюда мерлина. Почему же ты жив? Почему ты здесь?

«Так вот как оно все получилось!» — подумал я.

— Понятия не имею. Возможно, для меня все это еще в будущем, — сказал я быстрее мысли. Я не просто хотел его запутать. Я надеялся помешать ему наложить на меня это свое ватное заклятие. Он подумает, что ему незачем это делать, если Романов все равно меня скоро убьет. — А где же тогда Иафет?

— Разумеется, на Островах Блаженных, делает то, что должен, — сказал Джоэл. — Убирайтесь отсюда, вы все. Вам тут не понравится.

Он повернулся, чтобы уйти, но Романов остановил его, резко спросив:

— Что он должен сделать на Островах Блаженных, Джоэл?

Джоэл тяжело и устало взглянул на него через плечо.

— Тебе все равно это не предотвратить, исчадие ада. Я чувствую, как ты пытаешься нарушить созданное мной, но я делаю это единственным истинным способом, и тебе его не коснуться. Даже если тебе это и удастся, уже слишком поздно. Ты обречен, диавольское отродье, и ты, и все тебе подобные.

— Но почему именно на Островах Блаженных? — осведомился Романов.

Джоэл ответил уклончивой, ехидной ухмылкой.

— Равновесие, — ответил он. — Теперь мы склоним равновесие всей магии в нашу пользу. Это наше великое искупление. Еще до наступления ночи магия Островов Блаженных и многих иных миров окажется в руках праведных. Так что ступайте своей дорогой по пути к вечному проклятию, все вы.

И устало побрел прочь, как будто ему было просто не до нас. Он рухнул в кресло, стоявшее в отдалении, ссутулился и, нахмурившись, уставился в траву под ногами.

Мы беспомощно взглянули на Романова. Он тоже нахмурился. Над зигзагом его носа и губ нависла глубокая складка.

— Явно какая-то разновидность религиозной мании, — сказал он. — Проклятье! Я даже не могу понять, что за заклятие он использует!

— Это явно какой-то из трюков мастеров молитв, — сказал я.

Романов рывком развернулся ко мне, так, словно на него вдруг снизошло великое озарение.

— Верно! — воскликнул он. — Ну, и?..

Но я больше ничего сказать не мог. Дело было безнадежное.