Фан-клуб колдовства - Илона Волынская

Нички разделились: одни стремительно завертели свои веретенца, и новые нити начали захлестывать оборотней, крутить им лапы, другие двинулись к людям. Стремительные, как поток, создания надвигалась все ближе…

– Де, де, де? Де вин? – монотонно бубнили нички. – Хто з вас вин?

Отчаянно, брызжа слюной, завизжал компаньон:

– Кто, кто вам нужен? Скажите, объясните, я вам все найду! Только не трогайте меня!

– Эк! – Кулак Иващенко обрушился компаньону на затылок. Глаза мужчины закатились, он свалился под ноги наступающим ничкам. – Сто раз предупреждал, ты в переговорах не участвуешь! Тебя тоже касается! – он грозно покосился на племянника.

– А я что, я молчу! – невозмутимо ответил Серега. На губах его играла отсутствующая улыбка, копошащихся вокруг ничек он разглядывал с мечтательным любопытством. – Чего мне с собственным глюком разговаривать? Меня ж так глючит, правда?

Надвигающаяся масса ночных созданий перекатилась через бесчувственное тело компаньона, придвинулась ближе. Пальцы-макаронины, противно шевелясь, потянулись к людям. В ужасе, что сейчас эти пальцы коснутся ее, Ирка взвизгнула и залепила ногой по ближайшей твари. Ничку унесло в сторону, но остальные не остановились.

– Зажигалка, дайте зажигалку! – Танька вцепилась в рукав Иващенко.

Бизнесмен выхватил из кармана золотистую зажигалку. Танька щелкнула колесиком и прокричала:

– Солнышко-Сварог, злым теням порог! Огнь Сварожич, поможи, зла тенета розвьяжи!

Огонек вытянулся, истончился, превращаясь в тонкую, неровную, колеблющуюся огненную плеть. Плеть хлестнула по ничкам. Передовую шеренгу смело, оставляя на их месте длинную черную полосу золы. Запахло горелой соломой.

Огненный хлыст взвился, рассекая толпу ничек пополам. Молодой вовкулака рванулся, выдираясь из пут, пасть щелкнула, выкусывая прореху в плотной массе ночных тварей.

– Это что еще за заговор? Почему не знаю? – со смесью радости и ревности выкрикнула Ирка.

– А ты не полагайся только на бабушкину тетрадку! С литературой работай! – лихо вскричала Танька, хлеща огнем во все стороны.

Слетающие с веретен нити вспыхивали, осыпались пеплом. Тоненькие тела переламывались пополам. Толпа ночных тварей уже не казалась бесконечной. Их становилось меньше и меньше! Нички отпрянули, оставляя наполовину спутанных вовкулаков. Молодые волки бились на полу, вырываясь из спутавших их веретенных нитей. Вот один поднялся, второй, третий… Губы вздернулись в рыке, обнажая грозные клыки…

– Хазяин розсердиться! – скрежетнуло из толпы. – Вин нужен хазяину! Хапайте оборотней! Вин десь тут!

Новая армада ничек осыпалась на волков со стен и потолка, погребая их под собой. Огненный хлыст полоснул поверху. Противный запах горелых нитей ударил в нос. Стремительно вращая свои веретена, нички бросали нити навстречу огню. Густая, словно заросли подводных растений, паутина повисла между людьми и захваченными вовкулаками. Огненный хлыст прожигал нитяной заслон, но нити переплетались все плотнее, все гуще. Пламя уже жгло только сами нити, неспособное сквозь них пробиться к ночным тварям. Паутина качнулась навстречу, тесня пятерых уцелевших прочь из коридора. Позади нитяного заслона слышался отчаянный рык – вовкулаки еще сражались… Но вот рев волчих глоток стал затихать.

Паутина из тонких сверкающих нитей уплотнялась, становилась все толще и толще. Вот она стремительно ринулась навстречу, край паутины хлестнул по людям. Иващенко, Серегу и ребят вышибло из коридора в холл! Они покатились по полу, зажигалка выпала у Таньки из рук, отлетела в сторону. И вдруг позади нитяного заслона послышались многоголосые скрежещущие вопли:

– Не те, не те оборотни! Воны вси волки! Не вин, не вин! Нема його! Сбежал, сбежал! В погоню!

Словно театральный занавес, паутина распалась пополам. И в открывшуюся щель, выставив острые веретена, хлынула толпа ничек. Их армия уже не казалась столь громадной – огонь и волчьи клыки сделали свое дело. Но против пятерых людей и уцелевших тварей было более чем достаточно!

– Бежим! – гаркнул Иващенко и, ухватив за руку Серегу, рванул к выходу. Сквозь стекло будки мелькнуло бледное, совершенно безумное лицо охранника. Тут же исчезло, похоже, охранник хлопнулся в обморок.

Будто стая пчел взвилась у людей за спиной. Иващенко обернулся. Неистово жужжа в воздухе, сотни веретен неслись к нему. Порывом воздуха его и Серегу толкнуло к стене, и вокруг будто град застучал: пробивая одежду и больно прихватывая кожу, веретена прикалывали их к стене, будто жуков к листу картона! Бизнесмен и его племянник неистово задергались, пытаясь вырваться, но веретена держали крепко.

Вторая стая веретен взмыла из длинных пальцев ничек и ринулась навстречу Ирке и ее друзьям. Ребята побежали, но веретенный рой настигал. В голове у Ирки было пусто, ни одного заклятия! В последней, отчаянной, безумной надежде она сунула руку в карман:

– Бабушка, помоги! – и швырнула карточную колоду навстречу настигающим веретенам.

Края карт сверкнули серо-стальными, лезвийными остриями. Карты закружились яркими бабочками и выпорхнули навстречу веретенному рою. Отступив к стене, ребята расширившимися глазами смотрели на разгоревшийся воздушный бой. Вот вжикнул острый край карты, и веретено распалось пополам. Но тут же другое веретено с хрустом пробило карту насквозь. Медленно, но верно веретена пробивались сквозь карточный заслон.

А толпа ничек тем временем рванула к беспомощным Иващенко и его племяннику. Гибкие пальцы цеплялись за одежду, тонкие создания, омерзительно извиваясь, ползли, подбираясь к лицу. Одна тварь вскочила бизнесмену на голову, свесилась, заглядывая в глаза. И разочарованно заскрежетала:

– Старый, теж старый! Не вин! Проверьте молодого!

– Э-э, – предостерегающе забормотал Серега, когда острие веретена распороло футболку у него на груди, обнажая кожу. – Мне этот сон перестал нравиться! Проснуться хочу! Будильник, ты где? Вы что делаете? А-а-а!

Острое веретено уперлось ему в пупок и поехало вверх, оставляя на груди царапину, мгновенно набухшую кровью. Жабий рот нички распахнулся. Из него, свисая ниже колен твари, вывалился длинный язык. И этот язык пополз по груди Сереги, слизывая кровь. Содрогаясь от отвращения и боли, парень кричал.

Язык втянулся в рот твари, растянутые губы зашмякали, словно пробуя изысканный деликатес. Ничка глотнула.

– Не та кровь! Не та! Не вин! Знов не вин!

Нички повернулись к Ирке и ее друзьям.

– Один остался, один! – заскрежетали твари. – Це вин! Вин! – гибкие пальцы-макаронины указали на Богдана.

– А чего я-то? – потерянно пробормотал мальчишка.

Толпа ничек неумолимо двинулась к нему.

– Вин, вин, вин! Молодой! Иды до нас! Хазяин тебе хоче!

– Много хочет, мало получит! – выкрикнул Богдан, сжимая кулаки. – Вот заставили меня меч оставить, а сейчас бы пригодился!