Право рода - Галина Гончарова

Было бы важно, если бы Стэн хотел заработать. Но рыцарю хотелось примелькаться у главного Храма, дождаться Эттана Даверта и убить!

Убить подонка!

Лучше бы медленно и мучительно, но вряд ли у него получится. Разве что в живот ударить – пусть подыхает от сгнивших кишок?

Но дадут ли ему добраться до Преотца? Охрана у того отменная, подонок стережется как может. Стэн нанесет один удар, а потом его схватят. Значит, нужно, чтобы удар был смертельным… надо достать яд. А денег нет, денег мало. Стэн мог и сам приготовить яд из крови и тухлятины, во всяком случае, при ранении в живот Преотец умер бы от заражения крови, а это неплохо. Но удастся ли ему нанести удачный удар, прежде чем вмешается охрана? А если Стэн просто зацепит негодяя?

Нет, тут надо действовать наверняка, чтобы хватило одной царапины. Но такой яд стоит очень дорого, у Стэна столько нет. Отнять силой? Не вариант, его убьют раньше, чем он доберется до Преотца, преступный мир Тавальена – та еще клоака. Нужен яд, и хорошо бы еще арбалет с запасом болтов, так было бы и надежнее.

А денег нет…

Кто это?

К храму подошла женщина. Осенила себя знаком Ардена, умеренно подала нищим, шагнула внутрь. Стэн узнал бы ее из сотни.

Ее – и еще одну.

Благодаря этим женщинам он выжил, когда его братьев рвали на куски, они спрятали его в своем доме, отвели погоню… В храм зашла старшая. Лизетта Шедер.

Она здесь? В Тавальене?

Стэн подумал и принялся собирать свои вещи. Шапку с подаянием, костыль…

Он проследит за Лизеттой и узнает, где она живет и зачем приехала в Тавальен. И… да, ему стыдно, но не настолько, чтобы отказаться от своего плана. Может быть, он сможет разжиться у нее деньгами для осуществления своего замысла?

Стоило попробовать.

Род Карнавон

Ант Таламир смотрел на горящий замок.

Хорошо-о-о…

Уютно, приятно как-то даже…

Горел Эфрон.

Больше полугода осады завершилось, к большому удовольствию Анта, полной его победой. Семьи Эфронов больше не существовало. Он лично позаботился. Прямых наследников не осталось, и Эфрон станет частью Карнавона, как, кстати, и было в древние времена. С тех пор прошло немало лет, герцоги растеряли былое влияние, но Таламир собирался восстановить его, хотя бы в Сенаорите.

Да, при дворе его положение чуть пошатнулось, но сейчас ее величество должна вновь оценить своего рыцаря. Таламир, от которого сбежала жена, – одно. Таламир, одерживающий убедительные победы, – совсем другое. Смеяться над победителем дураков нет.

Но где же Алаис?

Таламир продолжал ее искать, но пока безуспешно. Утешало лишь то, что Алаис жива – это определенно.

Карнавон был неспокоен, Море волновалось, пожирая корабли и лодки, косатки ходили вдоль берега стаями, но это просто отсутствие крови Карнавонов на родовой земле. Не смерть, нет. Это-то Таламир хорошо знал, почитал древние хроники.

Когда умирает герцог – Море бунтует и бесится, оно требует, чтобы умерший вернулся в его лоно. А Алаис…

Таламиру неприятно было об этом думать, не хотелось говорить, но Алаис ведь была последней из рода. Это она – Карнавон, не он. Сколько бы титулов ни подарила ему королева, сколько бы грамот ни висело на стене в зале, сколько бы ни кланялись перед ним, крови-то нет. Даже ублюдочной…

Он даже не бастард. Карнавон никогда не примет его.

Если Алаис умрет, Море разрушит замок, и Карнавон станет непригоден для жизни на долгие-долгие годы. Весь Карнавон.

Старый, тот самый, от которого триста лет отгрызали по кусочку…

Зацепит и Эфрон, и Видапль, и Эстерон, и… Да половина Сенаорита будет разрушена!

Лидия это прекрасно понимает и в каждом письме напоминает о необходимости найти жену. А Алаис все не находится и не находится.

Где она может быть?

В то, что «обожаемая» супруга живет в нищете, побираясь ради корочки хлеба, Таламир и на минуту не верил – не тот характер. Алаис слишком умна, чтобы идти на дно, более того, если она там окажется, через некоторое время ее светлость станет главной. Сожрет вожаков, займет их место, возьмет вожжи в свои руки – и все это с извиняющейся улыбкой, словно нехотя, исключительно вежливо…

Таламир не раз вспоминал свои разговоры с женой и все чаще понимал, что его обвели вокруг пальчика. Убедили в своих благих намерениях, пообещали звезды с неба и ударили в спину. То, что сам он собирался избавиться от жены, получив пару-тройку наследников, Таламир уже забыл. И совершенно искренне возмущался вероломством негодяйки.

Он! К ней! Со всей душой!

А она?

Да, если б не он, никогда бы не стать Алаис герцогиней Карнавон, выдали б ее замуж за захолустного дворянчика, который вдоволь ест только по праздникам, а все остальное время думает, где взять денег на еду…

Убийство семьи? Измена жене?

Убийство Таламир скромно обходил стороной, уверяя себя, что герцог Карнавон плел заговор против королевы, а значит, был врагом Сенаорита. Измена?

Это же с королевой! То есть не считается!

М-да, королева…

Таламир коснулся кармана камзола, в котором лежало письмо.

Ее величество просила со всем вниманием выслушать гонца, потому как любимый (да, любимый!) герцог занят на войне, усмиряя предателя-графа, лично она поговорить не может, а дело отлагательства не терпит.

Что ж.

Таламир выслушает. Хотя глаза б его не видели этого негодяя.

Барон Ланор думал примерно так же, но королева приказала – и выбора у него не оставалось.

* * *

Беседа состоялась этим же вечером.

Двое мужчин, камин, кресла, медвежья шкура на полу, хорошее вино в дорогих кубках… идиллическая картина, особенно если не вглядываться в глаза. Неприязнь маскировать не старались ни один ни другой. К чему?

Первым, как и полагалось, начал Таламир. Все же хозяин земель, герцог, да и сила в его руках. Барон, конечно, посланник королевы, но чужой здесь. Чужой. И с этим не поспоришь.

– Что просила передать ее величество?

– Вот это. Прочтите, герцог.

Барон выложил на стол свиток. Таламир взял его и вчитался. И – с первых строк открыл рот…