Коронный разряд - Владимир Ильин

– Что же же мне теперь…? – Столь же тихо спросила девушка.

– Нам нет до этого никакого дела, – последовал без промедления холодный и отрезвляющий ответ.

– Н-но… – Удивилась Еремеева, подняв голову и посмотрев сначала направо, потом налево.

– И снова привет! – Ворвался в этот промежуток времени хлопок двери и довольный голос Максима.

От двери устало протопала Брунгильда, завалившись на свой коврик с видом «Устала! Сколько можно! Завтра повторим».

– Привет! – Замахали ему рукой сестры.

И Ника тоже что-то вяло пробормотала, суетливо выпрямляясь и поправляя сбившийся локон волос.

– А можно воды?

– Да, конечно, – вскинулась Ника, подавая закрытую литровую бутылку минералка.

– Спасибо, – с улыбкой принял воду Максим, щелкнул крышкой и присосался прямо из горла, пока в емкости не осталась половина. – Уф, хорошо…!

А затем юноша как-то странно качнулся, словно его повело. Он с нечитаемым выражением лица посмотрел на бутылку. А затем – с невероятной горечью и обидой – на Нику, после чего с неприятным звуком потерявшего всю волю и силы тела рухнул в обморок.

– Максим! – дернулась к нему Ника, выпрыгивая из-за стола и желая упасть рядом.

Но подле Максима уже гневно щерила пасть Брунгильда, глядя на Нику в невероятной ярости, и только руки сестер на ее ошейнике, каким-то образом опередивших Нику, отделяли миг нападения.

– Что с ним? – Беспомощно посмотрела на девчонок Ника, замерев в паре метров от тела.

– Ты его отравила, – холодно ответили ей.

– Но это же не я! – В полном раздрае чувств крикнула она.

– Верно. Это сделали мы. Но утром скажем, что это была ты.

– За что?!

– Максим слишком добрый, – холодно смотрели на нее глаза двух настоящих чудовищ. – Прошлая девушка его продала. Ты хочешь убить. За что ему это?

– Я н-не хочу! Я больше не хочу его убивать!

– Не бойся, Максим не станет тебя наказывать. Он просто забудет про тебя. Держись от него подальше.

– В-вы не посмеете! – Скорее, растерянно произнесла девушка.

– Уже посмели, – ответила Катя. – Ты ему не нужна. Ты глупая и приносишь ему боль. У тебя есть наличные?

– Е-есть. Я п-продала машину. Заберите все! – В отчаянии стала тормошить Ника кошелек, желая его открыть.

– Раз есть деньги, значит найдешь гостиницу и купишь с утра билет. А сейчас выметайся на улицу, пока я не спустила собаку.

Брунгильда грозно зарычала, исходя безумием от того, что ее любимому хозяину причинили боль.

– Дайте мне с ним объясниться, – тихо прошептала Ника.

– Твое время вышло, – повеяло недобрым, и, увы, необоримым от перстней на руках сестер. – Уходи сама.

И Ника подчинилась, деревянной походкой двигаясь к калитке.

Лязгнул засов за ее спиной.

– Мы вызвали тебе такси, – не было ни грамма сочувствия в этом голосе…

Хлопнула дверь, отрезая тепло семейного очага от холода второго часа ночи. Горели равнодушные звезды над головой. А в душе девушки был полный раздрай…

– Красавица, ты вызывала? – Сама не заметила она время, прошедшее, пока подкатило такси.

Надо было садиться и уезжать. Чтобы навсегда исчезнуть из жизни человека, которого она вчера ненавидела, клялась убить, и от которого желала сбежать. Но сейчас… Сейчас она не могла этого сделать.

Сжались в кулаки пальцы, а подбородок вновь гордо поднялся ввысь.

Ника села в машину, но только для того, чтобы попросить сделать полуоборот вокруг дома, выйдя к нему от соседней улицы.

– Будут уточнять, скажите, что довезли меня до гостиницы в центре, – сунула она заработанные недавно пятьдесят рублей в руки шоферу.

– Легко, – пообещал он и довольный уехал в темноту конца улицы.

Она обязана поговорить с Максимом. Обязана сказать, что не травила его – хотя бы это! А для всего остального – она верила – найдутся слова!

Но для этого… Для нельзя ждать утра! Утром сестры скажут ему свою неправду, и он им поверит! Сейчас же – не очнется!!!

Значит, она должна выкрасть его из этого дома. Невозможно, казалось бы – не через двухметровый забор, не с такой огромной собакой, не хрупкой девушке, в конце концов!

Однако на груди все еще был артефактный пропуск в дом. А в крови – эхо опыта прапрадеда Фадея, некогда первым выкрадшего из высокого терема свою возлюбленную. Эхо опыта и знаний, смекалки и удачливости ночного промысла, многократно усиленного потомками.

Она справится.