Имперские истории - Денис Юрин

Фламер разошелся, пребывание в Мурьесе неблаготворно влияло на нервную систему солдата. Ему стало досадно и обидно, что пока он рискует жизнью, его компаньон сидит у домашнего камина и занимается всякой ерундой, весьма опосредованно относящейся к общему делу.

– Хорошо, хорошо, что ты хотел? – поспешно вставил слово Мартин, воспользовавшись паузой, возникшей, когда захлебывающийся от злости Анри переводил дух.

– Я могу добраться до той вещи, которую мы ищем, только при помощи той особы, о которой мы говорили, – излагал ситуацию Фламер, по настоятельной просьбе Мартина избегая названий и имен. – Мы вместе поехали на курорт, с нами было с полсотни дружков, но они потерялись…

– Не без твоей помощи, конечно, – вставил колкое замечание язвительный маг.

– Отнюдь, доброхоты другие нашлись, но дело не в этом. Девоньке совсем плохо, а она мне живой нужна…

– А без нее никак? – поинтересовался маг, видимо, почуявший, что ему сейчас придется основательно поднапрячься и пораскинуть мозгами.

– Никак, скажу даже больше. Если она умрет, то я немедленно возвращаюсь, продолжать поиски без нее смысла нет.

– Та шкатулка, что я тебе в дорогу дал, еще с тобой? – спросил Мартин после минутного молчания.

– Со мной-то со мной, да только в ней мало чего осталось. Мы же три года назад в последний раз виделись, а я в затворниках не сижу, сам понимаешь…

– Понимаю, понимаю… В маленьком конусовидном флаконе еще что-нибудь плещется?

– Самая малость осталась, – ответил Анри после осмотра содержимого извлеченной из походного мешка шкатулки.

– Хорошо, – прошептал задумавшийся о чем-то своем маг. – Каковы симптомы?

– Чего-о-о? – протянул Анри, смутно припоминая, что уже слышал это странное слово, но позабыл, когда и при каких обстоятельствах.

– Внешние признаки заболевания какие?! – прошипел голос из сферы, явно недовольный тем, что приходится опускаться до самого примитивного уровня общения. – Жар, высыпания на коже, потливость… что именно? В чем болезнь-то выражается?!

– Значит, так. Вчера с утра виделся с ней в Торалисе, – принялся основательно излагать Анри, зная, что для постановки точного диагноза важны самые незначительные детали. – По лицу и по всему телу шли красные разводы и пятна, прыщи были, на правой щеке гнойничковая сыпь, больше ничего, на боли вроде не жаловалась…

– Вчера было вчера, сегодня-то как?!

– Весь день не выходила из кареты, так что как оно там, заболевание то бишь, развивалось, не знаю. Сейчас же она без сознания, не тело, а сплошной гнойник, язвы глубокие, кровавая пена изо рта.

Из сферы донеслось невнятное бормотание: научные термины, изредка чередуемые с проклятиями и крепкими словечками из жаргона портовых шлюх. Видимо, Гентар сам не знал, с чем столкнулся, по крайней мере не мог поставить точный диагноз, не видя собственными глазами пациентку.

– Возьми тот самый конусовидный флакон, обмочи в нем какую-нибудь тряпку и плотно прижми к язве, желательно открытой, – отдал маг распоряжение и замолчал в ожидании результата.

Процедура была не из приятных. Морщась и стараясь как можно дольше задержать дыхание, Анри в точности выполнил указания лекаря.

– Ну как, жидкость на тряпке изменила цвет? – спросил из сферы маг после нескольких минут ожидания.

– Да ни черта, – разозлился Анри, – как была синей, так и осталась, если, конечно, капли крови да гной в расчет не брать!

– Странно, очень странно… – пробормотал Мартин, видимо, впервые столкнувшийся с подобной инфекцией. – Не помешало бы взглянуть на твою подопечную, ну да ладно, авось так справимся.

– Ты уж постарайся, – проворчал Анри, – а то мне с такой «красавицей» ни в город не сунуться, ни с места не стронуться!

– Возьми флаконы под номерами четыре и семь, вылей ей в рот, и от запахов неприятных избавишься, и дамочке твоей получше станет. Через сутки выйди на связь, а я пока что-нибудь придумаю.

Мартин не хотел слушать возражений и поэтому просто прервал связь, даже не сочтя нужным попрощаться с товарищем. Впрочем, Анри не обиделся, он знал мага слишком долго, чтобы раздражаться по пустякам.

На всякий случай обвязав руки тряпками, оторванными от изрядно обкромсанного плаща, Анри открыл даме рот и один задругам влил содержимое обоих флаконов. Обессиленное тело даже не очень сопротивлялось неприятной, судя по кашлю и стонам, процедуре. Примерно через полчаса отвратный запах исчез. Анри запряг единственную лошадь в карету и не спеша, стараясь объезжать кочки и ухабы, тронулся дальше на юг. До Гарвата было около восьми миль, двигаясь с черепашьей скоростью, Фламер искренне надеялся, что доедет хотя бы к утру.

Огонь согревал руки, ноги, лицо, но не подставленную сквозняку спину. Холодные потоки воздуха врывались сквозь щели между досками барака и не только не давали насладиться теплом, но и пытались накинуться на маленький костерок, возле которого, плотно прижавшись друг к дружке, коротали ночь трое эльфов.

Как ни странно, но заброшенные строения в поле, выбранные имперскими егерями перевалочной базой, были самым надежным укрытием. Те, кто ушел в лес, раньше чем через несколько дней не вернутся. Мансоро был уверен в этом, он хорошо изучил повадки и образ мысли тех, с кем приходилось бороться. В местечко не жаловали и мятежники, о которых эльфы не знали почти ничего, кроме того, что они борются за независимость Мурьесы, рискуют жизнями ради того, чтобы скинуть с себя имперский сапог и тут же подлезть головой под более мягкий кольберский каблук. Сомнительная цель; даже для тех, кто каждый день нарушает с десяток имперских законов и ненавидит всем сердцем иноземных солдат.

Несмотря на то что другие бараки были намного теплее, по крайней мере в их стенах не было дыр, а через крышу не хлестал дождь, заговорщики не решились устроить стоянку прямо на складе имперской амуниции и трофейных плащей. Слишком опасно – мизерный шанс, что хозяева вернутся, все-таки был, а отсюда, из стоявшего на отшибе сарая, как-никак, а просматривался комплекс обветшалых строений. Даже костер, единственный источник живительного тепла, был разложен таким образом, чтобы снаружи не было видно языков пламени, а ветер относил дым в поле, в сторону, противоположную той, куда ушли солдаты.

Из-за предпринятых мер безопасности толком согреться не удалось, эльфы коротали время в полудреме; было слишком холодно и сыро, чтобы заснуть.

Намбиниэль смотрел на огонь и молчал, в его голове гнездились мысли, которыми он не мог поделиться даже с Карвабиэлем и Джер, единственными родными и близкими на всей земле. Мансоро вдруг охватил страх, а затем – отчаяние. Цель, ради которой он жил последние несколько лет, желанная цель, которая была так близка, неожиданно начала терять смысл, как теряет крупу глиняный сосуд, в днище которого мыши прогрызли дыру: медленно, постепенно, но неумолимо…

«Ради чего мы боремся и терпим нужду? Деминоторес – не конечная цель, а только инструмент ее достижения, притом пока еще не существующий и скорее всего несовершенный. Уркалам не удалось вылепить идеальное общество. Почему я вдруг решил, что смогу? Только из-за того, что я не преследую личных интересов, что я вижу чуть дальше других и в отличие от моих соплеменников считаю, что не все зло в этом мире от людей?! Но этого мало, чертовски мало, чтобы надеяться в одиночку изменить жизни многих сотен тысяч существ – не только разных, но и закостенело упрямых, цепляющихся за традиции, привычки и вбитые в их голову убеждения.