Скупые звезды - Константин Мзареулов

Унифицированная мортира продолжала беспрерывно посылать лучи, — видимо, Мишель надеялся удержать врагов на дистанции. Эдуард вглядывался в лес, пытаясь отыскать среди редких деревьев фигурки противника. Ни глаз, ни тепловизорный прицел не различали движущихся объектов. Что и неудивительно, если мишени одеты в «чешую», пусть даже примитивную.

Внезапно позади него, захлебываясь, заработали винтовки. Затем окрестности затопило красноватым цветом, и по затылку хлестнула волна горячего воздуха — не иначе, где-то поблизости разорвались плазменные капсулы. Кто-то, забывший представиться, сказал:

— Кажется, всех поджарили.

— Да, теперь только справа и сзади, — подтвердил Мишель. — Восемь особей.

Мортира выпустила серию осколочно-фугасных снарядов, которые взорвались в лесу вокруг машины. Сверившись с приборами наблюдения, Мишель удовлетворенно заявил, что теперь враги остались только справа. Эдуард по-прежнему ничего не видел, однако лабба и виин-черси, пригибаясь, перебежали на его сторону и залегли по левую руку от дзорха.

Противник не проявлял признаков активности, а нервное напряжение требовало выхода. Хотя бы в форме разговора.

— Говорит дзорх. Должен отметить, что наши оппоненты не проявляли враждебности. Стрельбу начал второй человек.

— Говорит виин-черси. Дзорхи всегда любили пустую болтовню. Объясняю — это были тлахасса. Или дзорх считает, что они поджидали наш отряд в засаде, а потом попытались окружить исключительно из дружеских чувств?

— Говорит дзорх. Сомневаться в очевидном — естественная черта истинно разумного существа.

— Говорит лабба. Перестаньте… — даже мощный процессор мультитранса сделал паузу, подбирая цензурный аналог земной лексики, — выпускать желудочные газы.

«Видим кого-то — сразу нажимаем спуск, — подумал Эдуард. — Прав старый Корн — нами движет страх. И трижды неправ Падла-Газанфар, вопивший, что человечество — стадо перепуганных подростков с винтовкой наперевес. Остальные разумные, включая Высших, ничуть не лучше…»

Словно торопясь подтвердить его мысль, из-за деревьев метрах в двухстах потянулись к отряду полосы дыма. Это могли быть только ракетные снаряды. Корунд с ужасом наблюдал, как приближается верная смерть — головки самонаведения, безусловно, найдут цель.

Только вдруг — к сильнейшему его удивлению — две ракеты одна за другой угодили в деревья, стоявшие между обоими отрядами. В тот же миг орудие «Сфинкса» выпустило веер лучей, поразивших еще несколько летящих снарядов. Лишь две ракеты прорвались к машине, но упали и разорвались с перелетом, так что никто не пострадал.

Тут у всех не выдержали нервы, и началась беспорядочная пальба. Винтовки выбрасывали капсулы с плазмой, мортира посылала снаряды по навесной траектории. Впереди образовалась обширная зона пожара и разбитых в щепки деревьев, а Мишель дважды кричал, что есть попадания и врагов становится меньше.

Расстреляв обойму, Эдуард торопливо перезарядил ИЖ-Лассо и возобновил стрельбу, но уже не в таком истеричном темпе. Малость успокоившись, он понимал, что нет смысла посылать заряды в сплошную стену гудящего пламени. Наверняка тлахасса, или кто там впереди, уже отступили, покинув сектор сплошного поражения, и готовятся атаковать с другого направления.

Противник не обманул его ожиданий. Обогнув полосу, где горели деревья, а плазма выплескивалась из магнитных ловушек, наемники Высших показались позади машины. Их было пятеро, и они на бегу стреляли из винтовок длинными очередями. Корунд выпустил три капсулы, пламя пожрало двух тлахасса, однако в этой обойме кончились снаряды.

Прикосновением к переводнику он трансформировал двадцатимиллиметровый капсулометный ствол в нарезной винтовочный чуть меньшего калибра, но выстрелить не успел — вокруг засвистели десятки пуль, и пришлось вжаться в грунт, бессильно слушая, как кусочки металла стучат в обшивку «Сфинкса».

Корпус машины заслонял противника от остальных участников безумного рейда. Лабба и виин-черси попытались короткой перебежкой сменить позицию, но рухнули со стонами, поймав густо летавшие пули.

«У тлахасса винтовки малого калибра, — машинально подумал Эдуард. — Индивидуальная защита должна выдержать. Только бы не в лицо…» Из ужасно неудобного положения, не поднимая головы, он кое-как прицелился в ближайшего врага и нажал спуск, выпустив длинную очередь. Тлахасса, словно споткнувшись на бегу, взмахнул руками, выронил оружие, сделал последние шаги на подгибающихся ногах и упал. Тут заработала мортира, прорезав сектор обстрела веерами фотонных потоков.

Одного тлахасса лучи разорвали в клочья, но последний был только ранен. С дистанции в полсотни шагов Эдуард видел, как хиппогоминид, тяжело опустившись на колени, готовится запустить реактивный снаряд. А ведь мог бы сдаться и сохранить себе жизнь… Землянин прицелился в закрытую капюшоном голову врага и дал короткую очередь бронебойными пулями, затем добавил длинную — чуть ли не в дюжину патронов — очередь по корпусу. Пули отшвырнули тлахасса, и тот больше не двигался.

Стало тихо. Только трещало неподалеку пламя, пожиравшее смолистую древесину псевдопальм. Если не вечность, то немалая ее часть отстучала кровью в висках, прежде чем нервно подрагивающий голос Мишеля сообщил:

— Сканер не показывает движений.

Эдуард встал. Рядом с ним, кряхтя и упираясь в грунт ружейными прикладами, поднимались лабба и виин-черси.

Крови на них землянин не видел, значит, пули тлахасса не осилили броню.

Не сговариваясь, они подошли к хиппопримату, которого Эдуард застрелил последним, всего в трех десятках метров от «Сфинкса». Пули землянина снесли копытному верх черепа по самую нижнюю челюсть, из громадной раны еще сочилось что-то красноватое.

Суровая воительница виин-черси сорвала с трупа «чешую», кинжалом разрезала мудрено скроенную одежду, привычно вскрыла брюшину и резюмировала:

— Не биоробот. Тлахасса в натуральном виде.

— Бывает, — рассеянно согласился дзорх, изучавший обрывки трофейной «чешуи». — Модель примитивнее наших.

— Нет антиграва, — подметила лабба.

— Не только, — сказал дзорх, — Это не наноматериал. Обычный пластик.

Пока умные существа обсуждали биологию пополам с технологией, Эдуард занялся бронежилетом, который тлахасса носил под зеркальной накидкой. Судя по всему, жилет был изготовлен из многослойного эластичного пластика с металлическими пластинками между слоями. Пули пробили броню в двух местах.

Обшарив многочисленные карманы, землянин обнаружил массу неинтересных мелочей, а также пачку фотографий. Примитивные черно-белые картинки, вдобавок плоские, изображали каких-то тлахасса на фоне городских и сельских пейзажей. Понятное дело — солдат прихватил в последний поход изображения родных и своего дома…

Набор картинок был бы трогательной банальностью, если бы не фотография, затесавшаяся в середине колоды: на возвышенности стояли плечом к плечу два примата — копытный и обыкновенный. Задний план был плохо сфокусирован, однако Эдуард разглядел крепость на берегу бухты.