Русалий круг - Софи Авдюхина

– Физическая магия?

– Да, он видимый. Водяная магия странная – в ней все словно перепутано. Я догадался, что происходит нечто странное. Маргарита, наперсница, лежала у дерева, не двигаясь. А щит Полины вдруг лопнул, будто его кто-то пробил. Противник был под заклятьем Отвода Глаз, но я его почувствовал. Нам как-то говорили на Боевой магии, что перевертыши иногда чуют других оборотней, несмотря на невидимость или Отвод глаз. Так и произошло. Я плохо помню, что было дальше. Хотелось понять, кто передо мной и что ему нужно. В конце концов этот колдун сумел вырваться, а потом он совершил ошибку, применив Рассечение. Рукав куколи задрался, когда он чертил в воздухе знак. У меня перед глазами мелькнула не совсем человеческая ладонь. Кожа на ней была темная, пупырчатая, как у ящерицы… Передо мной был перевертыш с затянувшейся трансформацией.

Митя замолчал.

– И что же?

– Это был Звездинка! Он ведь оборачивается ящерицей; он каждый раз пытается пробраться туда, где находится Водяная колдунья; он для чего-то явился провожать нас, когда мы только улетали на Русалий круг. Он…

– Да, но кроме Звездинки найдется еще не один человек, способный оборачиваться ящерицей.

– Ты… – Митя, сидевший до этого в кресле, резко поднялся. – Ты не веришь мне?

– Конечно, верю, – Василий Ильич кивнул головой. – Но кто еще нам поверит? Твои доводы… притянуты за уши.

– Я почувствовал, что это был он!

– Да, но мы не можем обвинить его, основываясь только на этом. – Отец в задумчивости потеребил бороду. – Скажи, было ли еще что-нибудь, что может заставить… остальных поверить в причастность Звездинки к этому происшествию?

– Нет, наверное. Но это же очевидно! Поэтому он и прибежал к тебе прямо с утра: сделал вид, что всю ночь размышлял о строительстве. Он был в перчатках, ты заметил?

– Он часто носит перчатки, чтобы скрыть следы превращения, – это не для всех приятное зрелище.

– Именно, но это значит, что он превращался совсем недавно.

– Это может показаться просто совпадением в глазах Старейшин.

– Это он!

– Хорошо… Но этого недостаточно. – Василий Ильич Муромец отвернулся от сына. – Мы должны узнать больше.