За короля и отечество - Линда Эванс

Крышку трюма откинули, и в глаза им ударил показавшийся им ослепительно ярким свет факела. Пока Моргана щурилась на свет, в трюм спустился моряк, поднял ее и, как мешок, передал другому, поднявшему ее на палубу. Следом за ней подняли наверх и Медройта; третий матрос развязал ей руки. Она принялась растирать затекшие, израненные запястья, пытаясь устоять при этом на ногах — она обессилела от жажды, морской болезни и страха куда сильнее, чем полагала.

Медройт стоял, злобно глядя на их пленителей; она благодарно прислонилась к нему. Глаза понемногу привыкали к свету, и она различила на палубе коренастую фигуру Даллана мак Далриады, а за его спиной — Килин и Риону Дамгнейт. Увидев, в каком виде находятся пленники, Килин прикусила губу.

Даллан мак Далриада рявкнул что-то, и их без особых церемоний сунули в маленькую лодку, спущенную за борт и подпрыгивавшую на волнах, что сильно затруднило посадку в нее — с учетом до сих пор отказывавшихся повиноваться членов. Их с Медройтом усадили на носовую банку; сам Даллан с дочерью и друидессой сидел на средней, а на корме уселся моряк с веслом. Рассекая черную воду, лодка двинулась к объятому тишиной городу. Неверный лунный свет отражался от выбеленных стен домишек и обрисовывал угрожающий темный силуэт сторожевой башни над крепостью.

Ветер дул с берега, неся с собой такое зловоние, что Моргане снова пришлось бороться с тошнотой. Она изо всех сил вцепилась в грубо отесанный планшир, пытаясь не думать об этой чудовищной вони. Ни одна собака не встретила их лаем, когда лодка прошуршала днищем по песку, и Медройт выпрыгнул на берег помочь ей выбраться из лодки. Они молча ждали на песке, пока лодка возвращалась к кораблю за еще несколькими членами команды с запасом факелов. Моргана наклонилась и оторвала от подола юбки несколько полос ткани. Одну из них она намочила и повязала поверх носа и рта, чтобы унять хоть немного это жуткое зловоние. Медройт с готовностью последовал ее примеру, и даже Риона с Килин приняли предложенные им повязки. Несчастная Килин едва сдерживала тошноту.

Бессильная злость жгла грудь Моргане — злость на Даллана за то, что тот заставляет дочь пережить весь этот ужас в городе, где буквально все, кого она знала и любила, валяются, разлагаясь, на улице. Даже отсюда, с пляжа, она могла разглядеть лежавшие в причудливых позах тела, часть из которых обезобразили уже стервятники.

Стоило прибыть матросам с факелами, как Даллан мак Далриада дал команду двигаться. Они миновали улицу за улицей, обнаружив по крайней мере несколько свежеотрытых могил — уцелевшие обитатели окрестных ферм принялись за скорбную работу, хороня мертвых. Килин разрыдалась почти сразу же, но мужественно не отставала от отца, шагавшего через город по извилистой, поднимавшейся к крепости улице. Лицо Медройта было почти полностью скрыто матерчатой маской, но виски побледнели, и по ним крупными каплями стекал пот. Моргана избегала вглядываться в темные пятна дверных проемов и узенькие переулки.

У ворот крепости они наткнулись на раздувшиеся тела собак, окоченевшие лошадиные туши и жалкие комочки меха, бывшие некогда ухоженными домашними кошками. У одной из них Килин упала на колени, всхлипывая и протестующе вскрикнув, когда Риона сделала попытку поднять ее на ноги. Сердце Морганы разрывалось от жалости к бедной девочке, но утешать ее она не осмеливалась. Глаза Медройта тоже блестели от слез, а желваки на скулах играли в такт беспрестанно стискиваемым кулакам.

Лайлокен и Беннинг, должно быть, отравили все до единого колодцы в городе, если погибли не только люди, но и животные, безмолвно прошептала Бренна МакИген, глядя на превратившийся в склеп крепостной двор.

Моргана, губы которой под маской тоже дрожали, онемела от горя. Она даже не спросила у Бренны, что же за ненависть такая царит в ее мире, если он порождает таких людей. Ее собственный век породил людей вроде Куты, но сакс хоть пользовался мечом, а не слепой отравой. Впрочем, даже так горя он причинил более чем достаточно.

В большом зале вповалку валялись тела — слуги вперемежку с господами. Килин испустила пронзительный вскрик и бросилась к лежавшему на полу детскому телу. Медройт глухо выругался под маской и, забыв про угрозу со стороны Даллана, бросился к ней, прижал к себе и очень осторожно попытался вынуть мертвую девочку из ее рук.

— Нам нужно похоронить ее, Килин, — шептал он. — Прошу тебя, пусти ее, ты ведь ей ничем уже не поможешь, а я лучше умру здесь и сейчас, чем допущу, чтобы ты отравилась, держа ее останки.

Однако рыдающая девушка отказывалась ослабить хватку до тех пор, пока Риона и Даллан силой не отняли у нее тельце. Один из матросов поспешно унес его из зала. Килин пыталась протестовать, но лишилась сил и упала — не в отцовские, но в Медройтовы объятия. Даллану мак Далриаде оставалось только потрясенно смотреть, как льнет его рыдающая дочь к молодому мужу. Моргана первая заметила смену выражения в глазах ирландского короля — до того дошло наконец, что дочь его и правда не верит в виновность бриттов. Медройт гладил жену по волосам, чуть покачивая, — слезы, впрочем, катились и по его лицу, ибо он не знал, чем помочь ей в этом горе.

Даллан мак Далриада, пошатываясь, добрел до ближайшего подвернувшегося кресла — каковым по чистой случайности оказался его трон — и без сил опустился на холодное каменное сиденье. Теперь уже и он не сдерживал слез. Он негромко произнес довольно длинную фразу; Риона дослушала ее до конца и коснулась руки Морганы.

— Мой король хочет, чтобы ты знала всю глубину его сожаления о том, что он так дурно обращался с тобой сегодня. Мы изловили с полдюжины крыс и заставили их выпить Лайлокенова вина, как ты предлагала, — залили им в глотку. Они издохли все до единой — незадолго до заката. Он все последние часы пребывал в тяжелых раздумьях — ведь если бы ты задумала покуситься на его жизнь, ты бы уж наверняка не предприняла эту погоню с целью предупредить его. В самом деле, если это ты повелела отравить Дунадд, зачем тебе было лично сообщать ему эту весть, да еще захватив с собой племянника?

Потом он подумал, что, может, ты настолько хитра, что стараешься заставить его поверить во все это, а сама задумываешь новые убийства, пока он погружен в горе. Он молит тебя о прощении, молит понять всю глубину его утраты. Ведь эти его подданные, что доверяли ему, а до него — его отцу, все эти мужчины и женщины, приплывшие на эти новые земли — многие не больше года назад, — все они верили его словам о том, что здесь им ничего не грозит. Он возвращает тебе твое судно в целости и сохранности и всех тех отважных моряков, что рисковали жизнью, доставив тебя сюда. Король Даллан мак Далриада просит у королевы Морганы и короля Медройта только одно.

— Что именно? — тихо спросила Моргана.

Взгляд Рионы был тверд как сталь.

— Помогите ему убить саксов.