Король решает всё - Остин Марс

— Второй оказался лучше?

— О, да. — Вера мечтательно улыбнулась, помолчала. — Там очень красиво, так насыщенно, масштабно, просто идёшь по улицам и чувствуешь, как они пульсируют жизнью непрерывно, днём и ночью, это так бодрит… там очень красиво, — она кивнула сама себе и улыбнулась, — у меня в телефоне много фоток, сделаете мне зарядное устройство — покажу.

— Да, об устройстве. Оно готово, — он чуть улыбнулся просиявшей Вере и опять отвернулся. — Команда технарей настаивает на том, чтобы проверить работу устройства при них. — Он дёрнул щекой, язвительно добавил: — Я считаю, им просто интересно пощупать телефон. Что вы думаете по этому поводу?

— А что я? — усмехнулась Вера, — вы что думаете? Не угробят они его?

— Есть такая вероятность, — не стал скрывать министр.

— Тогда не надо. Эта штука содержит кучу информации, которая вполне может превратить меня из бесполезной Призванной в очень даже полезную, хотя бы потому, что я умею читать.

Она не удержалась от язвительного тона, министр поморщился и раздражённо сказал, специально понижая голос:

— Госпожа Вероника, не хочется лишать вас любимого повода для иронии, но видно придётся. Я не считаю, что вы бесполезны, но в моей работе, к сожалению, иногда приходится врать. Я сказал это доктору, министрам и ещё нескольким посвященным специально, чтобы снизить их интерес к вам, по крайней мере до того момента, когда я смогу вас отпускать куда-либо без драконовских мер по охране. Сейчас мне совершенно не нужны разного рода приглашения на прогулки, званые обеды, экскурсии в чьи-то владения и всё такое прочее. Вас пытались похитить и будут пытаться снова, это не прекратится, пока я не раскручу всю цепочку нанимателей вплоть до императора-солнца и не дам ему понять, что его затея бесперспективна. Надеюсь, это будет скоро. — Он нервно сжал губы и посмотрел на поникшую Веру, чуть тише добавил: — Тогда будете гастролировать хоть по всему континенту, а пока будет лучше, если заинтересованные в сотрудничестве люди не будут видеть в вас источник дохода. Поверьте, ради вашего же блага.

Она приподняла плечи с неуверенной улыбкой, кивнула:

— Ясно.

Дома вокруг стали попроще, Вера рассмотрела знакомый фасад и поняла, наконец, где находится. Министр спросил:

— Город-миллионник — это фигура речи, или там действительно такое население?

— Да, такое, — Вероника пожала плечами. — А что?

— Просто решил уточнить, — он приподнял брови, — вы так легко бросаетесь круглыми цифрами — миллион населения, миллиард цыньянцев.

— Если я говорю, что миллион, значит миллион, — фыркнула Вера. — Ну, если быть совсем точной, то девятьсот пятьдесят тысяч прописанных в черте города, но это официально, а по факту там приезжих из провинции и нелегалов ещё тысяч сто. Это много?

— Очень, — кивнул он, указал глазами в сторону центра города, — здесь четыреста шестьдесят тысяч, а это столица. Больше только столица Ридии, и то ненамного. А цыньянцы?

— Один миллиард триста тысяч, — кивнула Вера, — самая распространённая раса на планете. У них серьёзный демографический кризис из-за перенаселения и баланса мужчин/женщин. Их правительство издало закон «одна семья — один ребёнок», если больше, следуют штрафы и всяческие социальные урезания. Молодые мамаши хотели порадовать молодых папаш мальчиками и делали аборт, если им обещали девочку, в результате у них дефицит женщин, приходится экспортировать из соседних стран.

Он бросил на неё слегка непонимающий взгляд:

— Экспортировать?

— Господи, да шучу я! — закатила глаза Вера, — у нас не торгуют людьми. Просто их мужчины ездят в другие страны на учёбу и заработки, там женятся, а потом привозят жену к себе или остаются за границей насовсем.

— И плодят полукровок? — насторожено поинтересовался министр. — Как потом живут их дети?

Вера пожала плечами:

— Нормально. А чего им будет? Такие семьи обычно крепкие, мужчины там непьющие, работящие, тихие, женским вниманием не избалованные. Дети у них получаются здоровые и симпатичные, болтают на двух языках, могут потом без проблем поступить учиться на специальность, связанную с международными отношениями. — Министр задумчиво молчал, Вера пару секунд посмотрела на него и опять улыбнулась, как будто ничего не заметила. — В моём мире полно людей, сочетающих три-четыре расы, получаются очень интересные комбинации, особенно с чернокожими — их губы любым чертам лица придают особую прелесть, у нас много таких певиц и актёров.

— И это у вас норма? — недоверчиво спросил он, Вера развела руками, он впечатлённо качнул головой, поймал её вопросительный взгляд и дёрнул щекой в намёке на улыбку: — В Карне не любят полукровок.

— Король говорил, что на восточных границах их полно, — осторожно сказала Вера.

— Да. И их всех не любят. Родители с обеих сторон не одобряют браки своих детей с представителями другой расы, — прохладно ответил он.

— Почему? — тихо спросила Вера, министр поморщился, подбирая слова, потом решился:

— Слишком разные культуры и менталитет. Карнцы считают цыньянцев неуравновешенными дикарями, цыньянцы карнцев — изнеженными снобами. Цыньянские аристократы с детства обучаются владеть оружием, там считается позором иметь лишний вес, а в Карне почти все благородные к тридцати годам заплывают жиром, это признак солидности. В Карне можно обозвать соседа какими угодно словами, а на следующий день общаться с ним, как будто ничего не случилось, а в Империи за оскорбление можно лишиться жизни, там не болтают попусту. В Империи молодые девушки никуда не ходят без сопровождения родственницы или служанки, а в Карне довольно свободные нравы, здесь случаются свадьбы, на которых невеста с животом, и это никого не удивляет. — Он замолчал, пожал плечами, посмотрел на внимательно слушающую Веру и отвернулся, она спросила:

— Если между культурами такая пропасть, то как тогда они уживаются?

Он дёрнул плечами и криво улыбнулся:

— Сложно. Но любовь побеждает и предубеждения, и сопротивление родственников, — скосил глаза на Веру и саркастично добавил, — и разницу в возрасте, и неблагоприятные обстоятельства на работе…

Вера посмотрела на него с нехорошей улыбкой:

— Что? — Он отвернулся с выражением лица «я что? Я ничего», она фыркнула, — если вы про Барта, то я ему рассказала, какой бред он нёс в трансе, он был в шоке.

— Да ладно. Не думаю, что для него это было откровением.

— Откровением не было, — ехидно скривилась Вера, — он сказал, что я ему нравилась когда-то, и это всплыло из подсознания таким образом.

— А по-моему, подсознание тут ни при чём, — усмехнулся министр. — Достаточно посмотреть, как он на вас смотрит — там столько обожания, что плотность потока создаёт опасность облучения.

Вера коротко рассмеялась и покачала головой:

— Он меня не любит. И никого не любит, он ещё не умеет.