Саламандра - Елена Никитина

Естественно, я сунула туда свой любопытный нос. Искусно спрятанная дверца так же медленно закрылась у меня за спиной.

— Фен, я не имею права тебе ничего советовать. Это твоя сестра, — внезапно услышала я журчащий голосок эльфийки так близко, словно она находилась у меня за спиной. Я невольно замерла на месте и резко обернулась.

Прямо из середины стены через круглое отверстие размером с мизинец в полумрак каморки пробивался тоненький луч света. Я затаив дыхание подошла и осторожно заглянула в дырочку. И уже не смогла оторваться.

Мой брат сидел, вальяжно развалившись в кресле, в расстегнутой на груди рубашке и задумчиво покачивал бокалом с вином. Рядом, на подлокотнике, слишком близко для досвадебных отношений, пристроилась эльфийка. Ее тонкие изящные ручки лежали у возлюбленного на плечах, нежно и успокаивающе поглаживая, и не всегда через ткань рубашки. Недалеко стояла роскошная широкая кровать, накрытая бордовым бархатным покрывалом. Скорее всего, это спальня Фена, бордовый — его любимый цвет.

— Нери, я понимаю, что Салли попала в действительно серьезную ситуацию. Ее замужество… — Брат откинул голову назад и посмотрел на невесту снизу вверх. — Это… это… — И, не найдя нужного определения, залпом осушил бокал. — Да еще попытка убить ее… Найду подлюку — самолично заставлю яд маленькими глоточками пить! А того, кто за всем этим стоит, вообще на кусочки порежу, даже если это действительно Верховный Жрец Темных! Зачем кому-то понадобилось обручальное кольцо моей сестры? Я понимаю, если бы на нем бриллиантов карат двадцать висело, а так… Непонятный камень, странный металл, немного золота. Что в нем такого ценного?

— Я попытаюсь узнать, обещаю. — Наинерилия легким поцелуем коснулась виска Фена. — Мой отец имеет доступ к закрытой части библиотеки Пресветлых Летописей, а ты знаешь, что там хранятся записи с момента сотворения Мира Царств.

Я бы тоже не отказалась попасть в эту библиотеку; может, там хоть прольется свет на темные стороны моих жизненных перипетий. А самое главное, чтобы в тех записях говорилось и о выходе из них. Желательно со всеми возможными подробностями.

Надо же какой удачный чуланчик мне попался, столько всего нового узнала, и, очень надеюсь, узнаю еще. Интересно, много я пропустила?

— Салли хочет, чтобы я помог ей расторгнуть брак с Полозом, — немного помолчав, снова заговорил брат и налил себе еще вина.

— Но это ведь не в твоей власти, милый.

А эльфийка не так глупа, оказывается, как я подумала сначала.

— Не в моей. — Брат тяжело вздохнул. — А знаешь, что самое смешное? — И, дождавшись заинтересованного взгляда невесты, с хитрой улыбкой признался: — Полоз так еще ни разу не видел, как выглядит Салли в человеческом облике.

— Я всегда подозревала, что ваша семейка с прибабахами, но не думала, что настолько. — Она задорно расхохоталась. Весело и от души. — Молодец, девочка. Грамотно умеет показать свое истинное отношение к происходящему.

Ишь ты, даже до комплиментов снизошла. А то с момента нашего знакомства она хорошо если парой взглядов меня удостоила. Притворщица.

— А если Великий Полоз приедет сюда, к тебе? — задала вполне резонный вопрос ушастенькая красавица.

— Не приедет, — твердо заверил ее Фен.

— Почему это?

— Потому что гордость не позволит признаться в своем бессилии по отношению к какой-то девчонке. А уж к отцу он тем более не сунется. Будет искать любыми другими способами.

Моя будущая невестка откровенно забавлялась разговором. Или ее в такой восторг привели мои брачные выходки, или она все-таки себе на уме. Я, например, в своих проблемах ничего смешного не находила.

Фен, будучи солидарен со мной, даже не улыбнулся.

— Понимаешь, в чем дело. — Он неторопливо поднялся, мягко отстранив от себя Наинерилию, и принялся мерить шагами комнату. — Я бы с удовольствием помог ей, если бы знал как. Полоз не так плох, как Салли его расписывает, и это неудивительно. Она напугана, растеряна и подавлена. И есть от чего. Когда шанс на благополучный исход дела существует, ты все равно до конца не уверен, сработает он или нет. Я очень люблю свою сестру, Нери. — Он остановился напротив кресла спиной ко мне, да еще и заслонив от меня эльфийку, поэтому видеть лица обоих я не могла, но слушала более чем внимательно. Не часто тебе в любви признаются, пусть и родной брат. За глаза такие признания обычно звучат более искренне. — Но у меня нет выбора, я должен отвезти ее к отцу.

Я так упивалась чистым и светлым признанием брата, что не сразу поняла смысл последней фразы.

— Думаешь, она согласится? — с легкой долей сомнения поинтересовалась Наинерилия.

— Не согласится, естественно.

— Но как же тогда…

— А Салли ничего не должна знать. Пусть пока пребывает в счастливом неведении и думает, что она в безопасности. — Фен снова заходил по комнате. — Пойми, любимая, это не моя капризная прихоть. Просто так нужно. Не мне. Ей самой. И кое-кому еще.

Я судорожно хватала ртом воздух. Так вот какую помощь ты хочешь мне предложить, коварный братишка. А я верила тебе, надеялась, рассчитывала. Получается, я ехала к тебе за поддержкой, а попала в самую настоящую западню.

Мой мир, моя вера, и так слишком хрупкие и ненадежные, стали рушиться от этих жестоких слов, словно карточный домик от легкого порыва ветра.

Как же так? За что? Почему самые близкие люди меня предали? И самое паршивое — ради кого?!

Как я выбралась из ставшей вдруг душной и тесной каморки и добралась до своей комнаты, не помню. В голове билась всего одна мысль: «За что?» Почему тот, кому веришь безоговорочно и готов вручить ключи от собственной судьбы, оказывается преданным и добрым только на словах? Почему, глядя в глаза, мне так искренне врут, что я наивно принимаю эту гадкую ложь за правду? Только потому, что очень хочу в нее верить? А кому тогда вообще можно верить?!

Я закрыла дверь на ключ и, рухнув на кровать, разревелась. Плохо мне. Больно. И обидно. А еще страшно. Страшно потому, что ничего не изменится, и все вернется на круги своя. Я не властна над своей судьбой, жизнью, желаниями. Это ли не самое ужасное наказание?

Время перестало существовать, превратившись в одно бесконечное мгновение. Мгновение длиною в вечность. И сквозь эту вечность мое сознание уловило странные звуки, совершенно не сочетающиеся с тем, что творилось у меня в душе.

— Сатия! Сатия, ты слышишь меня?

Сначала я даже не придала этому значения, но настойчивость призывающего была просто потрясающей.

— Если ты сейчас же не отлипнешь от подушки, я тебя укушу, честное слово! Больно укушу.

Угроза возымела действие, я подняла голову. Быть укушенной неизвестно кем не хотелось, как, собственно, не хотелось вообще ничего.

— Ура! Контакт налажен! — снова раздался рядом все тот же до противности жизнерадостный голос. Мне жутко захотелось испортить его обладателю настроение, чтобы не усугублял своим присутствием мое и без того отвратительное состояние. Зареванная подушка пришлась как нельзя кстати и полетела в сторону окна.