Правила возвышения - Дэвид Коу

Герцог нахмурился, но снова заглянул в пергамент:

— Один из советников Андреаса. Имя мне незнакомо. А что?

Кезия пожала плечами:

— Чего они хотят от нас?

— Чтобы мы пообещали поддержать их в случае, если Яван попытается вступить на престол прежде, чем они покончат с делом.

— Они приводят доказательства виновности лорда Тависа?

Керни снова заглянул в пергамент:

— Похоже, причин сомневаться нет. Я избавлю тебя от подробностей, но достаточно сказать, что его нашли с кинжалом в руке.

У Кезии дернулись губы, и она отвела глаза в сторону. «О чем ты меня просишь, Гринса?»

— Не следует ли тебе дождаться письма от Керга, прежде чем вставать на сторону Андреаса?

— Пожалуй, — сказал Керни с недоуменным видом. — Но я не понимаю, какое значение оно может иметь в данных обстоятельствах.

— Самое большое, если мальчик невиновен.

Он бросил пергамент на стол, снова встал и подошел вплотную к креслу Кезии.

— Это на тебя не похоже, Кез. В чем дело? Это все из-за прошлой ночи?

— Нет. — Она скрестила руки на груди. — Но мы не можем просто так поверить бездоказательным обвинениям и выступить вместе с Андреасом против Явана. Законы Престолонаследия вступили в силу почти девять веков назад. Андреас просит тебя не о мелочи.

— Я понимаю. Но что, если Тавис действительно убил девушку? Разве мы можем проигнорировать просьбу Кентигерна и позволить династии убийц завладеть престолом?

— Конечно нет. Именно поэтому нам и нужно узнать о случившемся больше.

Герцог громко вздохнул и присел на край стола.

— Яван всегда мне не нравился. Я никогда не доверял ему.

— Андреас нравится тебе больше?

Улыбка на миг осветила лицо Керни и тут же погасла.

— Нет. Но мой отец дружил с отцом Андреаса. Наверное, в глубине души я склонен думать, что это имеет значение.

— Возможно, и имеет. Но не такое большое, чтобы на этом основании принимать столь важное решение.

Керни кивнул:

— Вероятно, ты права. — Он снова посмотрел на Кезию. — Значит, ты считаешь, что пока мне не стоит ничего предпринимать.

«Да, — хотела сказать она. — Оставайся в стороне. Пусть эти дураки разорвут друг друга на клочки». Но она дала обещание Гринсе.

— Я не уверена, что ты вправе бездействовать. — Каждое слово давалось ей с трудом. — Судя по всему, Яван и Андреас находятся на грани войны. Ты можешь отправиться в Кентигерн не в качестве союзника Андреаса, а в качестве миротворца.

Глаза Керни расширились от удивления.

— Отправиться в Кентигерн? — повторил он. — Даже советник Андреаса не предложил мне такого.

— И все же, как мне кажется, тебе стоит подумать об этом.

— Что ты предлагаешь мне сделать, Кез? Просто явиться в Кентигерн с тысячью солдат? Возможно, они и грозят войной друг другу, но пока они ее еще не начали. Мое появление там с войском послужит им предлогом.

— Или, наоборот, даст им время одуматься. Если сейчас ты станешь ждать, когда они развяжут войну, то потом уже будет слишком поздно. Вполне возможно, в конфликт окажется втянутым все королевство, и последствия этого мы едва ли в силах представить. — Кезия умолкла, удивившись собственной горячности. Похоже, просьба Гринсы о помощи взволновала ее сильнее, чем она думала.

Несколько мгновений Керни изумленно смотрел на нее, ничего не отвечая.

— Ты по-прежнему иногда удивляешь меня, Кез. На моей памяти ты никогда не высказывалась столь решительно за привлечение к какому-либо делу глендиврской армии.

— Означают ли твои слова, что ты сделаешь это? — спросила она, втайне надеясь услышать отрицательный ответ.

— Не знаю. Такой шаг по-прежнему кажется мне безрассудным. Я знаю, что бы я почувствовал, если бы кто-нибудь из герцогов по собственному почину привел свое войско к Глендивру.

Кезия кивнула:

— Понимаю. Безусловно, тебе следует посоветоваться с Гершоном.

— С Гершоном? — Ошеломленный этим предложением, герцог уставился на нее с таким видом, что Кезия едва не расхохоталась. — Теперь я понимаю, насколько сильно тебя волнует это дело. Ты действительно хочешь, чтобы я обратился за советом к капитану?

— Ты сам сказал, что Гершон смотрит на мир глазами воина. Мне кажется, в данном случае такой взгляд полезен.

— С Гершоном, — повторил Керни, тряся головой. — Ладно, я поговорю с Гершоном.

— Хорошо. Думаю, он согласится со мной.

Несколько минут продолжалось неловкое молчание; Кезия смотрела в окно, хотя чувствовала на себе взгляд герцога. Наконец она встала.

— Мне надо идти.

Он мягко удержал ее за руку.

— Почему ты уходишь?

— Ты должен поговорить с Гершоном, помнишь? — Она невольно улыбнулась.

Керни встал и притянул ее к себе.

— Сейчас он тренирует моих солдат. Он освободится только после полдневных колоколов.

В солнечном свете его серебристые волосы блестели и зеленые глаза сверкали, словно изумруды. На подбородке у герцога белел маленький шрам в форме полумесяца. Он выглядел точь-в-точь как Панья прошлой ночью. Кезия легко дотронулась до него пальцем, и Керни улыбнулся.

— Расскажи мне, откуда у тебя этот шрам.

Она уже слышала эту историю тысячу раз. Керни был тогда восьмилетним мальчиком, и в тот день он сел на боевого коня герцога, своего отца. Конь был слишком велик для него — он даже не доставал ногами до стремян, — но, когда старшие мальчики вызвали его на состязание, он принял вызов без колебаний. Он довольно хорошо держался в седле, однако животное было слишком сильным для него. Когда Керни попытался остановить коня, тот взвился на дыбы и сбросил седока. При падении мальчик поранил подбородок. Однако к тому времени он уже пришел первым.

— Вряд ли ты хочешь снова слушать эту историю.

Теперь Керни называли Серебряным Волком — за цвет волос и герб Глендивров, на котором был изображен волк, воющий на полные луны. Кезия находила это прозвище странным для человека с такими нежными руками, но знала, что немногие смотрят на герцога ее глазами. Она знала также, что и теперь он, как в детстве, готов принять любой вызов. Отступать было не в его характере. Они отправятся в Кентигерн. Вероятно, не сегодня и даже не в этом месяце. И хотя сейчас она находилась в объятиях Керни и чувствовала его нежные губы на своих губах, Кезия невольно задрожала, словно от холода.