Пожиратель Душ - Антон Орлов

Сторож успел пропить вырученные за аренду деньги, пришел к выводу, что продешевил, и вернулся за доплатой? Зато для Ника передышка… Правда, недолгая: Дэлги в таких случаях не торговался и платил, сколько скажут, лишь бы не тратить время на словопрения.

После третьего удара засов приказал долго жить, и дверь распахнулась. На пороге стоял не сторож, а «сумасшедший металлист».

– Чему обязаны? – осведомился Дэлги.

«Металлист» молча шагнул вперед. Вблизи Ник увидел, до чего тонкие у него губы – их почти нет, и как тщательно вылеплен длинный хрящеватый нос, некрасивый, но по-своему изящный, словно деталь уродливой скульптуры. Близко посаженные глаза походили на зрачки револьверных стволов.

«Если у него пистолет, он нас убьет. Или Дэлги успеет его обезоружить?..»

– Что у тебя тут за дело? – Дэлги задал вопрос миролюбивым тоном человека, настроенного добродушно и не желающего ссориться.

Гость сделал еще один шаг. Губы сжаты в линию, лицевые мышцы напряжены, как перекрытия моста, по которому движутся груженые «КамАЗы». Это не мост, всего лишь человеческое лицо, но кажется, оно вот-вот пойдет трещинами от невыносимого напряжения и сокрушительной ненависти.

– Парень, ты, по-моему, чуток не в себе, – Дэлги по-прежнему говорил приветливо. – Хлебнуть чего-нибудь не хочешь?

– Нет, – словно скребком шоркнули по бетонной стене.

Остановившись под лампой, голливудский злодей запустил два пальца в маленький нагрудный кармашек – такой маленький, что никакое оружие там не спрячешь. Он и вытащил оттуда не оружие, а миниатюрный бумажный кулек. С ненавидящей усмешкой развернул его и высыпал содержимое на деревянный ящик, поставленный на пару других таких же.

Похоже на щепотку цветного сахара. Крохотные кристаллики – желтые, синие, розовые, оранжевые, зеленые, красные, фиолетовые – блестят и переливаются.

Ник помертвел: он понял, откуда взялось это радужное крошево.

– Я пришел туда через два часа после тебя, – хрипло сообщил «металлист», и было непонятно, улыбается он или просто скалит зубы. – Совсем чуть-чуть опоздал. В этой лавке я побывал в детстве, в пятилетнем возрасте, тогда и видел эти очки, а позже узнал, для чего они предназначены. Ты их уничтожил, зато я напал на след.

– Уж извини, но я ни слова не понял из твоей ахинеи.

Не будь Ник свидетелем убийства, решил бы, что Дэлги озадачен и искренне сочувствует собеседнику. Тот, впрочем, не попался на его уловку.

– Все ты понял. Сегодня твой последний день, – это прозвучало бы напыщенно, если б не маниакальный блеск в глазах и не нож с длинным широким лезвием, который он движением почти неуловимым, едва шевельнув рукой, извлек из ножен на поясе.

«Убийца-психопат. Или это родственник продавца, хочет отомстить? Все равно похож на помешанного…»

Нику померещилось, что он чувствует исходящую от «металлиста» смертельную опасность поверхностью кожи, как холодный сквозняк.

– А ты отойди в сторону, – взглянув на него, сказал «металлист» неожиданно спокойным и деловитым тоном, с легким оттенком презрения. – Сам не знаешь, с кем поехал…

– Ник, отойди, – тоже посоветовал Дэлги. – Постарайся не попасть никому из нас под руку, но отсюда не смывайся. Даже если победит Келхар цан Севегуст – что практически невероятно – тебе ничего не угрожает. Ну, разве что он потребует, чтобы ты пошел вместе с ним в полицию и засвидетельствовал, как очевидец, что здесь произошло.

– Сейчас посмотрим, что вероятно, а что нет, – узколицый Келхар снова безрадостно оскалил зубы. – Готов к дуэли?

– Ты оригинал, – хмыкнул Дэлги. – Да будет тебе известно, таких, как я, не вызывают на дуэль. На таких, как я, нападают из засады.

Брезгливая гримаса, исказившая и без того некрасивые черты Севегуста, выражала, надо полагать, его отношение к нападениям из засады. Вслух он не сказал ничего. Двинулся к Дэлги медленным скользящим шагом, выставив перед собой нож. Дэлги с кинжалом шагнул в сторону.

Ник отступил подальше от них, как ему велели. Если бы он хоть что-нибудь во всем этом понимал!

По длинным рядам пустых новеньких полок, по разделяющим их темноватым провалам, по открытым участкам крашенных масляной краской стен заметались тени. Лезвия вспыхивали в ущербном желтом свете складских ламп.

– Недурно дерешься, – похвалил противника Дэлги. – Может, достаточно?

– Достаточно будет, когда я твою голову в банке замариную! – пообещал Келхар и после этого проделал крайне сложный финт, да еще и в сверхбыстром темпе.

Дэлги отразил атаку.

– Ого! Где ты этому научился? – поинтересовался он дружелюбно, как будто они не дрались насмерть, а вежливо мерились силами, сравнивая мастерство.

– В Севегодхе, в нашем поместье, – голос Келхара скрежетал от ненависти. – У одного старого фехтовальщика. Я не только этому учился, я еще много читал. В том числе старые рукописные хроники эпохи династии Мейкелиафти.

Передышка. Они оказались по разные стороны от перегораживающей зал сквозистой фермы, выкрашенной в сизый голубиный цвет, и оба выжидали.

– В этих хрониках много любопытного, – с кривой усмешкой продолжил Келхар. – Летописец, которого звали Салсаянг Хеценаянский, перевел с древнекибадийского записи, сделанные одиннадцать тысячелетий назад неким Памьяречегом из Гемзы. Памьяречег рассказывает о твари, которая завелась в недрах Серебряного отрога у южных границ Гемзийского княжества. Тварь эта терроризировала всю округу. Когда приближалось ее урочное время, жители окрестных деревень собирали свое самое ценное имущество и уходили подальше на север. Оборотень был хитер и силен, охотники никак не могли его убить. Чтобы он не буйствовал, не ломал плодовые деревья и не разорял хижины, крестьяне выбирали кого-нибудь по жребию – обычно двоих, незамужнюю девушку и юношу не старше двадцати лет – и оставляли в покинутой деревне. Угощение оборотень не трогал – соображал, что могут отравить, зато от любовных утех не отказывался. Однажды сломал руку парню, который начал сопротивляться. В другой раз доставшуюся ему девушку из-за этого бросил жених, и она покончила с собой. Из-за какой-то бесчестной твари! – вначале Келхар рассказывал о древних хрониках, как лектор перед аудиторией, но под конец распалился, его голос зазвучал отрывисто. – Что скажешь об этом?

– Скажу, что это была бесчестная и безмозглая тварь, – Дэлги теперь тоже говорил с раздражением – видимо, своими историческими экскурсами «сумасшедший металлист» наконец-то его достал. – Главное, что безмозглая! И если бы ее в то время убили, оно было бы правильно. Однако со временем тварь поумнела, перестала вести себя по-скотски, и многое изменилось.

– Твари не меняются.

– Ладно, не будем спорить. Сколько ты хочешь?

– Что значит – сколько?

– Я готов откупиться. Назови цену.

– Предлагай свои деньги сброду, – Келхар вскинул заостренный подбородок, его лицо свела судорога отвращения. – Ты купил половину Империи, но осталась еще вторая половина, которую ты никогда не купишь, потому что не все продается!