Самый сердитый гном - Денис Юрин

Несколько слов, тихо прошептанных разбойницей на ухо трактирщице, чуть не лишили старую женщину чувств, однако многолетний опыт воровской жизни и железная выдержка хозяйки портового кабака взяли верх над женской сущностью Агнессы. Она не упала в обморок и не зарыдала, только быстро затеребила костлявыми пальцами истрепанные края засаленного фартука.

– Все в порядке, полковник внизу, – сообщила Флейта после недолгого разговора со старухой и, не тратя времени на дальнейшие объяснения, направилась к кухне.

Вкусные запахи, бьющие в нос остротой специй, и угар от огромных котлов, болтовня поваров и ритмичные удары ножей о деревянные доски, все в одночасье перемешалось в голове гнома. После ночного приключения кухня показалась Пархавиэлю не комнатой для приготовления блюд, а местом разделки тел недавней бойни. Ком рвоты подкатил к горлу, но он сдержался. Побороть подступившую тошноту помог Мортас, сильно сжавший его плечо.

– Сейчас не время, пошли, – произнес компаньон и потащил Зингершульцо прочь из кухни, подальше от запаха жаркого и вида разделываемых свиных туш.

Загроможденная корзинами и прочим хламом подсобка сменилась коридором, а затем винным погребом. Все тот же маршрут, что и чуть более суток назад, только в этот раз впереди была не неизвестность, а за спиной не громыхал бас усатого великана.

Комната была пуста, если не считать спавшего за столом Тальберта. Обнаженный по пояс полковник заснул прямо во время трапезы, точнее, тризны, и весьма походил на один из предметов мебели, разве что стулья не храпят и не пускают во сне пузыри.

Привыкшая к общению с мужчинами и их глупой привычке напиваться до чертиков при каждом удобном случае Флейта подошла к столу и, устало вздохнув, вылила на голову спящего Тальберта кувшин холодной воды. Пархавиэль поморщился и передернул плечами, Мортас ехидно улыбнулся, а Тальберт мгновенно принял вертикальное положение и пробежался опухшими глазами по лицам присутствующих в комнате.

– Кто таков будет? – спросил полковник у Флейты, кивнув в сторону Мортаса.

– Да так, союзник, наверное, – ответила Флейта, опустившись на скамью рядом с другом отца и без стеснения стаскивая с ног сапоги.

– Не понял, – переспросил удивленный полковник, – что значит «наверное»?!

Пархавиэль хотел было встрять в разговор и ответить за девушку, но не смог произнести ни слова. Так сильно его поразила закалка старого солдата. Всего несколько секунд назад пьяный мужчина был сейчас абсолютно трезв, невозмутим и спокоен, несмотря на весьма радикальный способ Флейты будить перепивших соратников.

– Я тот чудак, что спас их от смерти, – пропел за спиною гнома приятный мужской баритон, – хотя, возможно, этого не стоило делать…

– Где остальные?! – строго спросил Тальберт, глядя на растиравшую отекшие ноги Флейту.

– Дом на набережной пуст, – уклончиво ответила девушка и погрузила ступни в чан с горячей водой.

– Значит, все полегли, – причмокнув губами, произнес Тальберт и потянулся за кувшином с вином.

– А может быть, хватит бельма заливать?! – повысила голос Флейта и, на мгновение отвлекшись от ухода за ноющими ногами, одарила своего наставника выразительным взглядом.

– Молчи, женщина, я не себе, а гостям! Садитесь, господа! Парх, чего стоишь? И ты, как там тебя, давай к столу!

Пархавиэль замялся, он чувствовал напряжение, повисшее в комнате, и не хотел преждевременно расслабляться. Бледный человек, напротив, принял приглашение и, вальяжно расположившись за столом, налил себе вина.

– Мортас, – представился гость и пригубил вино. Тальберт вскочил, чуть не опрокинув скамью. Посуда полетела со стола.

– Ты?! – вырвался крик из груди полковника.

– Да, господин Арканс, именно я, – невозмутимо ответил юноша, подобрав луковицу из опрокинутой набок тарелки, и, обтерев ее о сомнительной чистоты рукав, отправил в рот.

– Я тот человек, за которым послал вас следить сиятельный герцог Лоранто. Наверняка он описывал мою внешность немного по-другому, но поверьте, я не ожидал вас здесь увидеть, да и времени гримироваться не было.

– Не может быть, чудеса, – прошептал полковник, возвращаясь за стол.

– Наша первая встреча была весьма романтична: ночь, кладбище возле глухой деревушки, эдак в верстах десяти – пятнадцати от имперской столицы, а вот расставание, к сожалению, не удалось. Вы просто не заметили, как я вышел из кабинета герцога, хотя не спали, а были начеку.

– Хватит, – произнес Тальберт, убедившись, что собеседник не врал. – Ты меня убедил, что дальше?!

– Дальше? – задумчиво прошептал Мортас, вертя в руках пустой кубок. – А дальше, собственно, ничего. Если господин казначей послал тебя расправиться со мной, когда я закончу работу, то придется немного подождать. Так что Убери, пожалуйста, руку с меча, еще не время. Тальберт поморщился и нехотя положил на стол правую ладонь, которая всего мгновение назад сжимала обшитую шершавой кожей рукоять.

– Успокойся, – как ни в чем не бывало продолжал говорить Мортас, – наша встреча произошла преждевременно и совершенно случайно. Я пришел не по твою душу. Наоборот, радоваться должен: облегчил себе жизнь, узнал меня в лицо!

– Так вот оно, твое чертово задание: всего лишь одного зарвавшегося молокососа прирезать! А ты нас с вампирами стравил, всех моих людей положил! – взорвалась от негодования Флейта и, опрокинув чан с кипятком, кинулась на полковника.

Пархавиэль среагировал мгновенно: он бросился разбойнице наперерез, перехватил руку с кинжалом и принял вес летевшего тела на свою богатырскую грудь. Толчок был сильным, Флейта сбила гнома с ног, и они оба кубарем покатились по полу. Борьба на пыльном ковре продолжалась до тех пор, пока Пархавиэлю не удалось вырвать из рук Флейты нож, а саму девушку крепко прижать к полу.

– Горячность тебя когда-нибудь погубит, – печально покачав головой, произнес Тальберт, затем встал из-за стола и одним рывком поднял гнома и девушку на ноги.

Не дождавшись оправданий или объяснений, Флейта вырвалась из рук мужчины, оттолкнула его и убежала прочь, даже позабыв надеть сапоги. Пархавиэль хотел кинуться вслед, но Тальберт остановил его, властно положив руку на гномье плечо.

– Не стоит, без сапог все равно дальше стойки Агнессы не убежит. Дерябнет для успокоения стаканчик да поворкует с тетушкой о том, какие все мужики дряни да сволочи. Дело житейское, почти семейное, не беспокойся, садись-ка лучше послушай!

Зингершульцо послушался, хотя не разделял уверенности Тальберта, что бывшая атаманша не натворит сгоряча бед.

– Ну и зачем ты тогда сюда приперся, неужто только морду мне свою показать?! – спросил Тальберт, когда трое мужчин оказались за столом.

– С магом пошептаться, – честно признался Мортас – Тебя увидеть не ожидал, хотя, если честно, мне от твоего присутствия ни жарко, ни холодно.