Принцесса или ведьма - Соман Чайнани

– Они будут прекрасно смотреться на балу, а? – вздохнула Кико, посмотрев на Агату.

В конце концов к общему хору присоединился даже Тедрос, и Агата не смогла сдержать улыбки. Где-то в глубине души Беатрис всё-таки была доброй. Ей всего лишь нужен был талант, чтобы это показать.

Агата моргнула и увидела, что Тедрос улыбается ей, совершенно уверенный, что она покажет что-нибудь намного лучше. Что-нибудь достойное сына короля Камелота. Точно так же он однажды смотрел на Софи.

До того, как она его подвела.

– Эстер из школы Зла против Агаты из школы Добра! – объявил белый волк после того, как у Хорта выросли иглы дикобраза.

Агата тяжело вздохнула. Вот и пришло её время.

– Без Софи Эстер – наша последняя надежда, – икнул Броун, и у него изо рта вылетела очередная стайка бабочек.

– Она сама, похоже, так не считает, – нахмурился Векс, прикрываясь слоновьими ушами и провожая взглядом Эстер, которая поднималась на сцену, словно на заклание.

И вскоре они поняли, почему: когда Эстер выпустила демона, он сумел сотворить лишь один дохлый огненный шар и вернулся обратно к ней на шею. Эстер тяжело закашлялась и схватилась за сердце, словно эта ужасная попытка лишила её последних сил.

Но если Эстер сдалась без боя, то её однокашники явно этого делать не собирались. Как и все злодеи, пред лицом поражения они просто поменяли правила. Когда Агата вышла на сцену, отчаянно пытаясь вспомнить у себя хоть какой-нибудь талант, она услышала шёпот: «Давай! Давай!», а потом вскрик Дот: «Нет!»

Она ещё успела увидеть мальчиков, склонившихся над красной колдовской книгой. Векс поднял светящийся красный палец, выкрикнул заклинание…

Агата оцепенела и упала без сознания.

В Театре наступила полная тишина. Слышалось лишь, как на потолке трещит сталактит.

И тут он с грохотом упал.

Тедрос свалил Векса на пол. Броун схватил Тедроса за воротник, швырнул его на канделябр, и школьники едва успели увернуться от падающих свечей. Проход между двумя половинами зала загорелся. Мальчики-всегдашники прыгнули на скамейки школы Зла, а никогдашники поджигали и бросали в них дохлых бабочек с того места, где сидел Броун.

Агата медленно пришла в себя. Никогдашники и всегдашники швырялись друг в друга обувью через горящий проход; башмаки, сапоги и туфли на каблуках летали сквозь дым, словно снаряды.

Где стража?

В дымке она заметила, как волки избивают никогдашников, а феи пикируют из-под потолка на всегдашников, подпитывая пламя пыльцой с крыльев. Агата протерла глаза и посмотрела ещё раз. Волки и феи лишь… поддерживают драку?

А потом она увидела мальчика-фею, который кусал всех красивых девочек, до которых смог дотянуться.

– Я не хочу умирать.

– Я тоже не хотел, – ответил белый волк.

И Агату осенило.

Она взмахнула светящимся пальцем, и над проходом ярко сверкнула молния, заставив всех замереть.

– Сядьте! – скомандовала она.

Никто не посмел ослушаться – даже волки и феи виновато отошли в сторону.

Агата внимательно посмотрела на стражников обеих школ.

– Мы считаем, что точно знаем, на какой мы стороне, – сказала она, обращаясь к умолкшему театру. – Мы думаем, что знаем, кто мы. Мы разделяем жизнь на Добро и Зло, красоту и уродство, принцесс и ведьм, правильное и неправильное. – Она посмотрела на кусачего мальчика-фею. – Но что, если есть что-то общее и между ними?

Крылатый мальчик посмотрел на неё, и его глаза наполнились слезами.

– Загадай желание, – подумала она.

Мальчик-фея в ужасе покачал головой.