Шпага Софийского дома - Андрей Посняков

Ужасное рычанье, казалось, сотрясло стены. Очнувшись от сна, раненое чудовище поднялось во весь свой огромный рост, с рогатиной в боку поперло прямо на людей, взмахнув лапой, отбросило в сторону волхва и бросилось на молодого воина-Зайца. Держа в руке широкий нож, с усмешкой на губах, тот поджидал зверя. Медведь зарычал, расставив широко лапы, обхватил воина, так что хрустнули кости. Тот успел-таки всадить нож… Но чуть промахнулся. Повалив воина, осатаневший зверь принялся терзать молодое тело. И растерзал бы, ежели б не Олег Иваныч.

Со шпагой на медведя, конечно, сплошное пижонство. Да больше не с чем было…

Знал, что сердце должно быть где-то слева… туда и целил. Даже про «эт ву прэ?» забыл. Да и кого спрашивать-то, медведя, что ли? Выпад…

Видно, удачно попал — зверь дернулся и, страшно зарычав, замер. Из пасти его вытекла тонкая струйка крови.

На поляне догорало капище. Давно рухнула крыша, сгорели стены, лишь кое-где еще пылало жаркое пламя. И один обгорелый труп — сторож…

Митря недоуменно почесал бороду и досадливо сплюнул:

— Тайным ходом ушли, хари богомерзкие!

Из лесу донеслось глухое рычанье медведя.

— А ну-ко, робяты… — насторожился Митря…

Осторожно, стараясь не испачкаться в медвежьей крови, они вылезали из ямы. В основном, девушки и подростки. Вытащили волхва и Ратибора — справившегося с медведем воина. Старик был совсем плох, да и воин потерял немало крови, тем не менее шутил, улыбался. Сжал локоть Олегу:

— Не забуду, Терентий.

Парни — те, что встречали Олега у дуба, — предложили идти с ними в Онфимово.

Олег Иваныч отрицательно качнул головой. Некогда ему было в Онфимово. Следовало поскорее примкнуть к каравану муромского купца Ефима Панфильича. Вот-вот должен пройти караван-от…

Тепло простившись с язычниками, Олег Иваныч пустился к реке.

— Стой, человече! — Олег обернулся: его догонял отрок, из тех, что играли на бубнах.

— Ратибор проводить сказал, — отдышавшись, произнес отрок. — Чай, заплутаешь в лесу-то.

— Благодарствую Ратибору, — усмехнулся Олег Иваныч. — Ну, пошли, что ли?

Пройдя охотничьими тропами — действительно, было где заплутать — они быстро спустились к реке. Вдалеке, на излучине, показались возы и кони. Караван муромского купца. Богатый караван, людный…

— Светлый путь тебе, господине, — сняв шапку, низко поклонился отрок. — Ратибор-то мне старшим братом приходится. Да и сестры с нами, Глукерья, Мартемьяна, Лыбедь… Видал, как плясали?

Паренек улыбнулся.

Олег Иваныч подмигнул ему на прощанье:

— Тор! Ярило! Ты-то кто?

— Лада! Лель! — эхом отозвался отрок. — А меня Степанкой кличут.

Ехал впереди каравана приказчик Аким. Увидав Олега Иваныча, глазам своим не поверил, смутился.

— Эй, — закричал, — Ефим Панфилыч!

Выглянул из возка купец, подъехав. Посмотрел на Олега, головой кивнул дружелюбно:

— Ты ль Олег Иваныч, Курицына-дьяка друг?

— Я!

— Ну, полезай в возок, винца с морозцу выпьем. Дружка-то твоего уж очень я уважаю, государева дьяка.

Влез Олег Иваныч в возок, отроку рукой махнул:

— Ну, прощевай, Степаша! Братьям да сестрицам поклон.

— Передам, Тере… Олег? Иваныч? Ой, так, выходит, ты и не Терентий вовсе?

— Ладно, проехали, — засмеялся Олег Иваныч. — Тебе какая разница? Главное, чтоб Ратибор поскорей на ноги встал, так, Степан?

— Так!

Отрок улыбнулся и долго еще махал рукой вслед каравану. Не знал, сердечный, что не было уж боле у него ни сестер, ни брата. Никого не пощадили озлобленные шильники в тегиляях. А над девчонками — так сперва еще и поглумились…

Ласково светило солнце, словно и не было недавней бури, весело скрипел под полозьями снег, в объемистой корчаге муромского купца Ефима Панфилыча булькало рейнское…