Осколки бури - Кира Измайлова

– Я вас недооценил, – выговорил Дженна Дасс, прежде чем Золотой Змей одним движением руки сломал ему шею.

– Теперь поторопись, я долго ждать не стану, – сказал он Фергии.

– А как…

– В глаза смотри…

Я тоже посмотрел и чуть не ослеп от золотого сияния, а когда проморгался, оказался на все той же серой пустоши… Той, да не той!

Широкая дорога вела вверх, и по ней шли люди. Поодиночке, по двое-трое, целыми толпами – шли целеустремленно, не оборачиваясь назад. Некоторые, я заметил, стояли на обочине, будто ждали кого-то. Может быть, очень давно ждали…

– Это дорога Предков, – шепнула Фергия, озираясь. – Точно как описано в той древней хронике… интересно, кто же тут побывал и вернулся?

– Какая разница? Где Дасс?

– Да вот он, голубчик… Подержите, Вейриш… Да не брыкайся, отсюда уже не уйдешь!

– Думаешь, не сумею? – Дженна Дасс сверкнул глазами.

Наконец-то я увидел его в истинной форме и поразился: он не просто обладал всеми особенностями, присущими потомкам драконов – высоким ростом, резкими чертами лица, смугловатой кожей и темными волосами, – он был еще и до неприличия красив необычной, диковатой красотой. Немудрено, что не мог подобрать тело себе под стать: обидно жить в корявой оболочке, если когда-то был так хорош собой!

– Не сумеешь, – звучным голосом ответил кто-то и перехватил у меня пленника. – Я провожу.

– Руммаль-шодан?… – пораженно вздохнула Фергия, а я и вовсе лишился дара речи: здесь старый чародей выглядел… Ну, для начала, вряд ли старше Дженна Дасса. И внешне они были похожи. – Ты ли это?

«Пусть плоть слаба, но дух силен», – вспомнились мне чьи-то строки.

– Я, шади. Чему ты так удивилась? Пойдем. – Руммаль подтолкнул пленника вперед. – Тебе давно пора… туда. Отведу и отдохну наконец…

– Аю поможет, шодан, – раздалось сзади, и я вздрогнул, узнав голос. – Только попрощается.

– Не мешкай, девочка, – проворчал Руммаль. – Догоняй…

Я смотрел на Аю и не узнавал. Она была… совсем не такая, какой я ее запомнил. Выше ростом, не красивее, но все равно – иная. Татуировки, не рассеченные шрамами, искрились под смуглой кожей, перетекали одна в другую, меняя рисунок. Блестели темные глаза и белые зубы, и…

Я наклонился, чтобы коснуться носом кончика ее носа, но ничего не почувствовал, хотя Аю тоже подалась ко мне.

– Пусть Эйш не плачет, – сказала она, невесомой рукой отерев мое лицо. – Не нужно. Аю не хочет, чтобы Эйш грустил.

– Я не смогу, сколько ни проси. Все равно буду…

– Тогда пусть Эйш обещает не грустить слишком долго. Пусть не берет другую жену, если не захочет, но если Эйш станет сидеть и лить слезы, Аю упадет звездой с неба и ударит его по макушке!

– Я придумаю, чем заняться. Обещаю, – сказал я.

Так хотелось взять ее за руки – и на руки, как всегда, хотя бы напоследок, но ничего не выходило…

– Эйш обещал, Аю услышала, – сказала она. – Теперь Аю пора идти. Совсем-совсем пора. Пусть Эйш помнит, что написала Аю.

– Могла бы сказать сама…

– Эйш не стал бы слушать, – улыбнулась она, снова потянулась ко мне – на этот раз я уловил будто бы тень прикосновения. – Небесный Конь – на востоке, Эйш. Аю будет там.

Она взяла Дженна Дасса под свободную руку, и они с Руммалем повлекли его прочь от нас вверх, туда, куда уходила вереница умерших. Я рванулся за ней, но Фергия схватила меня за плечо.

– Нам пора обратно, Вейриш! Живым нельзя оставаться тут так долго!..

– Аю! Аю!.. – выкрикнул я, когда неведомая сила потащила меня прочь, но она не обернулась…