Реки Лондона - Бен Ааронович

Айсис и Беверли подошли к трону, я следом за ними. Накануне я весь день инструктировал Беверли, но Айсис все равно показала ей пример — первая согнулась в глубоком поклоне, опустив голову. Беверли повторила. Батюшка Темза поймал мой взгляд, а затем медленным, величественным движением приложил руку к груди и вытянул вперед в римском приветствии. Потом встал с трона и взял Беверли за обе руки, заставляя подняться.

Он поприветствовал ее на непонятном мне языке, а затем расцеловал в обе щеки.

И воздух вдруг наполнился запахами яблоневого цвета и конского пота, коктейля «тизер» и старого резинового шланга. Повеяло пылью дорог, послышался детский смех. Все это вломилось в мое сознание настолько мощно, что я невольно пошатнулся и отступил назад. Жилистая рука тут же легла мне на плечо, и Оксли дружески хлопнул меня по спине, чуть не сломав пару позвонков.

— Ну, Питер, и вы это почувствовали? — спросил он. — Это наверняка начало чего-то нового, если только я не ошибся.

— Начало чего? — переспросил я.

— Понятия не имею, — отозвался Оксли. — Но что-то определенно витает в воздухе.

Я даже не мог разглядеть Беверли среди приближенных Отца Темзы. И Оксли повел меня прочь от толпы — знакомиться со вторым участником обмена. Эш оказался молодым человеком на полголовы выше меня, широкоплечим, светлоглазым, ясноликим и пустоголовым.

— Вы уже собрали вещи? — спросил я.

Эш кивнул, хлопнув по сумке, висевшей у него на бедре.

Айсис отделилась от толпы и подошла к нам, чтобы запечатлеть на моей щеке сестринский поцелуй и получить обещание непременно сводить ее в театр. Нынешним летом, ярким и пышным, это стало возможно. Лично я бы сразу после этого и уехал, но родные Эша прощались с ним еще добрые полчаса. Поэтому, когда мы собрались в путь, уже потихоньку начинало темнеть. По пути к машине я оглянулся и увидел, что подданные Отца Темзы развесили на ветках старого тиса фонари-молнии. Заиграли по крайней мере две скрипки, послышался влажный перестук — я думал, такой звук может исходить исключительно от стиральной доски. В неровном желтоватом свете двигались силуэты пляшущих людей. Звучала негромкая, зовущая музыка — как на любой вечеринке, где вас не ждут. Точно не скажу, но мне показалось, что среди танцующих мелькнула Беверли. Сердце сжалось от грусти.

— А в Лондоне бывают танцы? — поинтересовался Эш. Похоже, он нервничал, совсем как недавно Беверли.

— Еще как бывают, — ответил я.

Мы сели в «Ягуар» и двинулись по трассе А308 к М25 и дальше, к дому.

— А там пьют спиртное? — продолжал допытываться Эш. Он, похоже, очень четко расставил свои приоритеты.

— Вы когда-нибудь бывали в Лондоне? — спросил я.

— Нет, — ответил Эш. — Наш отец этого не одобряет.

— Тогда не волнуйтесь. По сути, там все так же, как в деревне, — сказал я. — Только народу больше.