Клинки Порубежья. Книга 2. Мести не будет - Владислав Русанов

— Чтоб крови видно не было, — пояснил все тот же пан Вожик.

— Верно! Так пан Переступа, поелику с боя бегает, должен желтые штаны надевать.

— Зачем? — опешил Ендрек, но все вокруг уже хохотали, падая чубами на плечи друг к другу, вытирая набегающие слезы, хватаясь за неловко растревоженные раны.

— После поясню, дрын мне в коленку! — Хватан стукнул себя кулаком по ноге. — Ты что, студиозус, не от мира сего?

— Д-добро, пан Юржик, п-повеселил, п-порадовал, — проговорил наконец пан Войцек. — Ра-а-асскажи теперь, как ты гусаров уломал к нам на помощь скакать? — Он многозначительно глянул на устроившихся тут же выговцев числом не менее десятка. Все при оружии и доспехах — не поймешь, просто рядышком погреться присели или охраняют, чтоб не удрали висельники малолужичанские.

— С трудом, — покивал пан Бутля. — С большим трудом, должен признаться. Часовые меня притащили к хорунжему. Тот послушал, посмеялся... Приказал вести к полковнику. И вот тут мне повезло, панове... У полковника в шатре сотник сидел, вином угощался... Мне, ясен пень, никто ни вина, ни горелочки не предложил.

— П-п-попробовали бы, я бы им н-накостылял, — нахмурился Меченый. — И не поглядел бы, что гусары...

— Злой ты, пан Войцек, нету в тебе теплоты... — обиженно покачал головой пан Бутля. — Как же можно — человек с мороза, а ему горелки не предложили?

Прижимавшийся к коленям пана Шпары Плешка гневно «загукал».

— Ты глянь, все понимает лешачонок! — восхитился пан Юржик. — Умные они! Сейчас я вам расскажу, кого я в лесу повстречал...

— Ты, лучше... того-этого... расскажи, как выговчан уламывал.

— Да что там рассказывать? — развел руками Юржик. — Тот сотник как услыхал, что короля, мол, Юстына грозинчане захватить вознамерились, лицом побелел, кричит — на конь, на конь!..

— Прямо так и кричал? — усмехнулся пан Вожик.

— А то? Я сперва думал, пан полковник объяснит ему по-свойски, кому полагается у него в шатре орать, а кому — не очень. Но он ничего, смолчал. Даже не хмурился сильно. Там еще пани была в шатре. Ох, красавица, доложу я вам, панове...

— Т-т-ты не отвлекайся, пан Юржик.

— Да нет, отчего же, — заступился за Бутлю пан Цециль. — Очень даже полезные наблюдения у тебя, пан Юржик. Или не слыхали, панове, никогда?

— О чем это? — почесал ухо Люциан Тарпа. — Я, может, о многом слыхал...

— А о том, что у короля Юстына сын единственный в выговских гусарах служит?

— Э-э, слыхал, отчего ж не слыхать, — согласился пан Тарпа. — Только разве ж сотником? Я думал — наместником или хорунжим.

— А ты сильно много не думай, голова будет как у лошади. Был хорунжим. Был, был, да и сплыл... Попер его Юстын, ох, как попер. Лишил чина хорунжего... А все из-за чего?

— Из-за чего? — удивленно спросил Ендрек.

— Другой раз расскажу, — вдруг посмурнел пан Вожик. — Не видите, гусары на нас уже косятся?

— Да когда мы столичных боялись, пан Цециль? — потянулся закрутить ус пан Казимеж.

— Так, во-первых, их тут четыре сотни, — глянул на него в упор пан Вожик. — Во-вторых, нас три калеки, две чумы после боя. В-третьих, они, как ни крути, нам жизни спасли. Нечего загрызаться. Досказывай, пан Юржик, и спать будем.

— Да чего там досказывать? Сотник этот молодой и пани... Как бишь ее? Ага! Вспомнил. Пани Хележка. Вот они уговорили пана полковника мне поверить. Дали поспать до рассвета и на коней... Ох, и мчали мы, ох, и мчали... Боялись, не поспеем.

— Еще б малость... того-этого... и не поспели бы.

«Это верно, — подумал Ендрек. — И так сколько людей полегло. Телохранители Юстына почти все. Остались те двое, что Раджислав рядом с королем оставил. Сам Раджислав до сумерек не дожил — кровью истек. Сколько лужичан? И кметь, Михась, который нам дорогу показывал, в первой же стычке на бельт напоролся. И Богумил Годзелка... Кто бы подумать мог? И брат Гервасий, и брат Драгомил... А сколько тех, чьих имен я не знал и уже не узнаю? Да, кстати, о Богумиле...»

— Пан Войцек, — сказал он. — Разговор есть...

— П-после, после... — отозвался Меченый. — Утром.

* * *

Утром нового дня король вызвал к себе всех малолужичан, отличившихся во вчерашнем бою. Ну, то есть всех, кого не убили...

Сопровождаемые почетным караулом (или конвоем?) выговских гусар они приблизились к полковничьему шатру.

Пан Юстын Далонь и пан Малах Сивоконь сидели на складных стульчиках посреди расстеленного прямо на снегу ковра. За их спинами толклась полковая старшина. Хорунжий с наместником, сотники. Ендрек сразу разглядел одного из них. Узнал, выделил в толпе. А как же не узнать? Одно лицо, одни глаза. Только волосы чуток потемнее и усы гусарские, нацеленные вниз.

— Друзья мои! Рад свидеться, панове! — Король широко улыбнулся, но тут же погрустнел. — Жаль, что так вышло... Столько славных шляхтичей погибло. А уж смерть монахов, святых людей, и подавно ничем оправдать нельзя.

«Кто ж тебя гнал напропалую, без охраны, через земли врагами занятые? — мысленно отвечал ему Ендрек. — Думал тогда о людях, о смертях?»

Пан Бутля вдруг больно ткнул медикуса локтем в бок:

— Ты что скривился, как будто дрянной горелки дернул? А ну веселее гляди...

Ендрек кивнул.

— Пришла пора вознаградить верность, — продолжал Юстын. — Семьям тех, кто погиб во вчерашнем бою, будет назначен коронный пенсион, чтобы жить смогли безбедно. Детей, ежели кто захочет, можем за казенный кошт за границу на учебу направить. В любой полк Прилужан, Великих и Малых, сыновей погибших зачислять в чин не ниже урядника сразу. Списки погибших мне подадут...

Гусары взволнованно зашумели, одобряя речи короля.

— Кметя не забудь, пан Цециль, — горячо зашептал Ендрек. — Того, что нам короткий путь показывал...

— Хорошо, хорошо, — почти отмахнулся от него пан Вожик.

— Дальше, панове... Тех, кто выжил, тоже наградить положено. Не так ли, друзья мои? Что мною монастырю Лукьяна Бессребреника будет пожаловано, то обговорю я лично с отцом Можиславом. Никто не возражает, панове? Никто. Вот и чудесно. Пан Цециль Вожик!

Поименованный шляхтич сделал шаг вперед и поклонился королю.

— Наслышан я много о твоих шалостях в столице, пан Цециль, наслышан...

Пан Вожик пожал плечами. Ну и что с того, мол?

— Ну что ж... Кто из нас не ошибался? Кто не шалил? Известно мне, пан Цециль, что Нападовский полк остался без полковника. Пан Гелесь Валошек погиб. Да и сам полк здорово потрепан...

«Вами же и потрепан, — со все возрастающим удивлением Ендрек вдруг обнаружил, что сколь ни радовался он воссоединению Великих и Малых Прилужан, как ни переживал из-за свары между двумя народами-побратимами, а оказалось, что отделившиеся бунтовщики ему стали ближе за прошедшее время, чем родные великолужичане. И теперь волей-неволей оценивает он слова короля как снисходительное похлопывание по плечу вместо протянутой открытой ладони. — Кто-то говорил — разбитого кувшина не склеить. Может, и правда уже не склеишь? Горько...»