Затемненная серебром - Алла Соловьева

Бело-красные заправочные колонки почти рядом, присев, я укрылась за одной из них, стараясь перевести дыхание. Убрав волосы с лица, осторожно выглянула. Елизар стоял на дороге, ведущей к заправке, расслабленно, спокойно, вытянув руки вдоль тела.

Земля затряслась под ногами. Колонку, мое никчемное укрытие, вырвало из бетона и обрушило на меня. Шею и ключицы полоснуло болью, гематомы набухли широкими полосками. «Мне не справиться с ними», – мелькнула отчаянная мысль. Трансформируясь, я начала отступать к магазинчику, но внутрь заходить нельзя. Захлопнется очередной ловушкой. С легкостью запрыгнув на крышу и вжимаясь в нее мощным телом пантеры, я пыталась оценить ситуацию. Тагашев на месте, а Марк… Он прыгнул на спину сверху. Трансформируясь, я начала извиваться, пытаясь выскользнуть из стальных рук.

– Злата, ты и Макс – вместе? – тихо спросил Марк, ослабив хватку.

На секунду я замерла. Его вопрос, да еще посреди такой тренировки, поставил в тупик.

– Да, – так же тихо ответила я и, вырвавшись, приняла боевую стойку. – Странно, что ты спрашиваешь.

Марк закрыл себя щитом: совсем несильным, на других тренировках я справлялась с такими без труда, хотя, учитывая, что сегодня наставников двое, они особо не защищались.

– Зачем?

– Что значит – зачем? – Я растерянно остановилась, быстро глянула на Тагашева, внимательно наблюдавшего за нашим поединком.

– Да, защищайся же ты, – зашептал Марк. – Елизар запретил мне говорить с тобой на эту тему. – Убрав щит, он начал атаковать. – Ты не любишь Макса! – Марк вынырнул из темноты. По его лицу пробежал всполох рассеянного желтоватого света от тусклого фонаря.

– Послушай, какая тебе разница? – начала злиться я, одной рукой блокируя удар. Ловя момент между следующим появлением щита, ребром другой ладони ударила его по ребрам. Ланбин согнулся пополам.

– Разница в том, что ты и мой тупоголовый братец – любите друг друга! – дыша сквозь зубы и стараясь восстановить дыхание, ответил Марк.

Я остановилась. Сильный удар по ногам повалил меня на металлическую крышу магазинчика.

– Это неправда! Я не нужна ему! – Голос сорвался на крик.

Я машинально схватилась рукой за ногу, но боль совсем не чувствуется: злость и отчаяние захватили с новой силой. Естественно, Елизар услышал мой вопль. Запрыгнув на крышу, он зло посмотрел на Марка:

– Кажется, я запретил отвлекать мою ученицу.

– Ты рано сдалась! – Марк остановился, переводя взгляд с Елизара на меня.

– Замолчи, Марк! – Тагашев сжал кулаки, подбираясь к брату.

– Молчать о том, что ты места себе не находишь с тех пор, как увидел ее?! О том, что даже дышать перестаешь в ее присутствии, или о том, что ревнуешь к Максу?!

Сильный удар в челюсть свалил Марка с ног. С губ тонкой струйкой потекла кровь, мгновенно свернувшаяся. Ланбин восстановился, закрывая себя мощным серебристо-голубым щитом – настолько мощным, что от колебаний телекинетической энергии меня качнуло.

– Тренировка окончена, Злата. Уходи, – не глядя на меня, процедил Тагашев, тоже закрывая себя щитом.

Волной, исходящей от Елизара, меня сбросило с крыши далеко в сторону. Казалось, он закрыл себя тысячей непрерывно бьющих молний, даже представить страшно, что произойдет, если прикоснуться к такому щиту. Глаза Тагашева стали светло-голубыми – раскаленными добела зимними звездами. В воздух поднялось абсолютно все, что было на тренировочной площадке, и начало вращаться неистовым торнадо. Лежа на снегу, я с ужасом смотрела на двоих мракауров, понимая, что сейчас они используют всю свою силу. Красивое лицо Елизара исказилось от ярости: неистовой, дикой, исступленной.

– Я просил тебя не лезть со своими глупыми предположениями!

Щит Марка начал оплавляться, как тающий воск. В какой момент Елизар успел убрать защиту и ударить брата, я не поняла: огромная скорость, неуловимые даже для моих глаз движения. Пролетев через всю площадку, Марк упал на землю, но мгновенно поднялся на ноги, придерживая сломанную руку. Тагашев взмыл в воздух и, опустившись рядом с Марком, снова ударил его, на этот раз круша ему ребра.

Жаркий страх за Марка сдавил сердце. Как бы ни был силен Ланбин, с Елизаром ему не справиться. Закричать? Позвать на помощь? Но кто меня услышит сквозь нарастающий гул? Паника перехватила горло, не давая выдавить из себя хоть какой-то звук. Все, что находилось на площадке, кружилось, обрушивалось, разбивалось, ломалось, словно невидимые руки огромного титана решили стереть площадку в порошок.

В горле появился привкус ржавчины. Меня согнуло пополам от боли, точно удар нанесли мне. Не понимая, что со мной происходит, я закричала от ужаса, но крик потонул в грохоте. Елизар опять ударил брата. Марка поглотили бетонные плиты обрушившегося магазинчика. Я попыталась встать, но череп сдавило тупой болью. На миг в голове все отключилось, мозг выключил рецепторы, а в следующий момент я увидела площадку в новом свете, точнее, в его отсутствии.

Все поглотила тьма, я видела только щит Елизара, но теперь он не казался слепящим и не был сплошным. По всему щиту в определенном алгоритме двигались тонкие голубовато-белые лучи, будто защита соткана из тончайших электрических нитей. Напрягая зрение, я поняла, что нити неравномерны: толще, тоньше, а на уровне груди едва заметны и представляют собой сетку, образовывая в этом месте брешь – уязвимое место.

Марк захрипел от очередного удара, но быстро восстанавливался, хотя закрыть себя щитом был не в силах. Страх перед неумолимой силой пропал. Подскочив, я бросилась к Тагашеву. Елизар словно обезумел и не видел меня, занеся руку для очередного удара. Поймав момент новой дыры в щите, я с силой ударила его в грудь, отталкивая от Марка.

Тагашев пошатнулся. Глаза приобрели привычный цвет сапфира, темные, прекрасные и до краев наполненные болью. Щит пропал. Грохот упавших на землю предметов качнул поверхность под ногами. Меня снова поглотила тьма… а потом нормальное зрение вернулось. Окинув взглядом тренировочную площадку, я содрогнулась. Ничего не уцелело.

Марк поднялся. Хрустнули вставшие на место позвонки, на скуле, стягиваясь в точку, исчез последний синяк. Мракаур восстановился очень быстро. Медленно отступая назад, парень с ужасом смотрел, только не на брата – на меня.

– К-как ты преодолела его з-защиту? – заикаясь, спросил он, совсем не обращая внимания на Елизара, словно тот не набрасывался и не наносил травм, будто единственное, что имеет значение, – это как мне удалось преодолеть щит.

Я хотела бы знать ответ не меньше чем он, но ссора братьев и их сила потрясли настолько, что этот вопрос сам собой отошел на задний план.

– Как ты мог? Он же твой брат! – прошептала я, непотрясенно и даже не с ужасом: у меня был шок.

Отступив от Елизара, я сейчас видела не темные глаза, а те – раскаленные добела, безжалостные, охваченные яростью, которые видела минуту назад.