Возрождение - Ирина Матлак

К тому времени, как в покои вернулся Грэм, Ника успела полакомиться и душистыми яблоками, и ароматными апельсинами, которые как ничто другое навевали воспоминания о Новом годе. Она сняла туфли, с ногами забралась на диван и смотрела на пляшущий в камине огонь, разговаривая с Риком.

— Я смотрю, вы здесь не скучаете, — хмыкнул лорд, опускаясь в стоящее рядом кресло.

— Обсуждаем приготовление кутишей, — отозвалась Ника, к которой вернулся оптимистичный настрой. — Надо будет обязательно рассказать об этих блинчиках госпоже Лили.

Ника заметила, что Грэм вновь стал хмурым и сосредоточенным, и вся недавняя открытость сошла на нет. Едва уловимое тепло, возникающее между ними с Никой, скрылось под непроницаемой безразличной маской.

За окном начиналась метель, завывал ветер, а в камине трещали дрова, наполняя просторную комнату уютом и ощущением безопасности. Находясь здесь, рядом с сильнейшим магом Агавийского королевства и элементалем пятого элемента, Ника совершенно за себя не боялась. Она ни на секунду не сомневалась в том, что этой ночью ей ничего не грозит, и единственное, что вызывало тревогу, — это предстоящее затмение, мысли о котором против воли заполняли сознание. Как бы Ника ни хотела от них оградиться, это было невозможно. Дагория висела на волоске от гибели, и праздник, бал, да и вообще все веселье начинало казаться нелепым. Тридцать магов по-прежнему находились в лазарете, восстанавливаясь после случая с лавиной, и Нике стало немного совестно за собственную радость от этой ночи.

— Прекрати об этом думать, — прервал ее размышления Грэм.

Она оторвала взгляд от огня и, посмотрев на лорда, спросила:

— Давно хочу узнать — ты что, научился безболезненно читать мои мысли?

— Иногда у тебя все на лице написано.

Неожиданно в их диалог встрял Рик:

— Прошу прощения, мой лорд, но вынужден с вами не согласиться. Чувства и мысли Ники редко можно угадать, она очень хорошо умеет владеть собой.

Сказанному удивился не только Грэм, но и сама Ника. И не столько смыслу, вложенному в слова, сколько тому обстоятельству, что Рик вообще осмелился спорить со своим хозяином.

— Да, адептка Зорина, — лорд выразительно заломил бровь, и уголки его губ слегка приподнялись, — похоже, вы решили окончательно подвести моего элементаля к ломке стереотипов.

— Еще раз прошу прощения, — тут же отозвался тот, почтительно склонив голову.

Грэм только махнул рукой и, насколько поняла Ника, велел Рику исчезнуть. Дворецкий бесшумно растворился в воздухе, и Ника остро ощутила то, что они с лордом остались одни. Несколько минут они молчали, и повисшую в гостиной тишину нарушал лишь треск дров и вой беснующегося за окном ветра.

— Не повезло горожанам и нашим магам с погодой, — первой заговорила Ника, подумав о том, каково сейчас друзьям, находящимся в городе.

— Найдут, чем заняться, — возразил лорд. — На каждом шагу открыты кафе, где празднуют Зимнее солнцестояние.

Снова повисла недолгая пауза, после которой он неожиданно утратил спокойствие:

— Дархов совет! Адептов здесь вообще не должно было быть!

— Это было неизбежно, — вздохнув, осторожно произнесла Ника. — И мы все прекрасно это знаем.

— Если бы эта горстка магов потрудилась вложить все свои силы в создание узлов, плетения бы не требовали столько энергии!

В голосе лорда сквозила такая злость, что Ника поняла — дело не только в заклинании. Она и раньше догадывалась, что неприязнь Грэма к совету магов вызвана чем-то личным, а сейчас убедилась в этом окончательно. Также она понимала и его ярость относительно создания ключевых узлов. В то время как он, она и все прочие маги вкладывали максимум своего потенциала, члены совета перестраховывались, и это явно не делало им чести. Ника недоумевала, как подобные личности вообще добились таких высоких постов и пришли к власти.

Думать об этом совершенно не хотелось, а вот узнать, что случилось в прошлом Грэма, — да. Однажды она уже пыталась об этом спросить, но лорд ушел от ответа. Решив задать этот же вопрос сейчас, Ника даже не надеялась, что он пойдет на откровенность.

— Почему ты так ненавидишь совет магов? — прямо спросила она, в упор посмотрев на лорда.

Грэм молчал. Он не отводил глаз и изучал Нику не менее пристально, чем она его. Словно решал, говорить ли о том, что скрывалось глубоко внутри долгие годы, стоит ли показывать потаенную боль и внутренних демонов.

Ника стоически выдержала этот поединок взглядов, и, когда уже перестала ждать ответа, лорд неожиданно заговорил:

— Мне было девять. Стоял февраль, холодный и снежный. Мы с друзьями до позднего вечера шатались по подворотням, запускали пульсары, пугали прохожих и расписывали непристойностями заборы.

Ника бы улыбнулась, представив Грэма бесшабашным мальчишкой, если бы не его выражение лица. Оно словно окаменело, а глаза затянулись дымкой воспоминаний и слегка мерцали в полумраке.

— Еще не дойдя до дома, я понял, что в нашем квартале что-то случилось. На улицы вышла куча народу, кругом сновали стражи и представители службы безопасности. Когда я подбежал к дому, то обнаружил, что одна из стен полностью разрушена, как и крыша, а на пороге стоят несколько магов и следователь.

Лорд вновь замолчал, а Ника даже не шевелилась, боясь спугнуть его доверие. Грэм говорил коротко и сухо, но она видела, что он чувствовал на самом деле, и от этого у нее внутри все переворачивалось.

— Компания пьяных ублюдков, один из которых был сыном высокопоставленного чиновника. Они часто бесчинствовали в городе, но папаша всякий раз их отмазывал. Да и вплоть до этой ночи дело ограничивалось дебошами и разбитыми витринами магазинов. В этот раз они дошли до того, что вломились в дом. В наш дом. Мои родители были не слишком сильными магами, а старший брат вообще не обладал даром, как и дед. Они не могли защитить себя, когда эти… потребовали отдать им все имеющиеся в доме деньги.

Ника застыла, уже предчувствуя, чем закончится этот рассказ.

— Отец отдал, но они не успокоились, — продолжил лорд, — не поверили, что это все, что у нас есть. Мы жили скромно и не имели лишних средств, равно как и дворянского титула. Они стали угрожать сильными пульсарами. Брат попытался защитить родителей, но только нарвался сам. В какой-то момент магия вышла из-под контроля, и произошел взрыв.

Следующую фразу он проговорил до того спокойно, что Нику пробила дрожь:

— Погибли все. Кроме этого пьяного урода — Винсона. За подобное преступление его должен был судить совет магов, но папаша снова его отмазал. Отделался кучей взяток и штрафом. Жизни простых людей, не имеющих дворянского титула, были оценены в тысячу золотых.

Ника до боли впилась ногтями в ладонь и из последних сил старалась сдерживать чувства. Она знала, что лорду не нужна жалость, и не могла даже вообразить, через что ему пришлось пройти.