Вернутся не все! Разведывательно-диверсионный рейд - Артем Рыбаков

– Ребят, а вы, часом, не забыли про то, кто с кем воюет, а? На наших бойцов посмотрите – Зельц девятилетку окончил и шандец, каким образованным считается! У остальных по три, хорошо если четыре класса за плечами. Я с Мишкой-танкистом недавно потрепался за жизнь – у него четырехлетка и курсы трактористов. Да в наше время таких орлов не то что за рычаги, а в военкомат с трудом бы пустили. Верно, Саня?

– Угу, – чуть ли не хором ответили Фермер и Бродяга.

– А при чем здесь школа? – Иван даже встал.

– А при том! – рубанул рукой воздух Люк. – Смотри, командир наш десять классов отучился, в армию сходил, а потом четыре годика в училище, хоть и без отрыва от производства. Так, Саш? А потом до конца службы что ни год – так семинары и курсы всякие. Верно?

– Ну да… – пожал плечами Фермер.

– А тут у маршалов два класса и три коридора. Идея ясна?

– Нет, – често признался Ваня. – И потом, при чем тут образование? Они же в Гражданскую воевали и в Финскую…

– Никто не спорит, воевали. Причем многие еще при царе Горохе начали. Но что делать с тем, что вот мы, – Саша-три широким жестом обвел сидевших в комнате, – на их ошибках учились? И не только на ошибках, но и на достижениях. И мы, даже ты, Ванечка, в отличие от наших дедушек, знаем, что «ганомаг» в кустах – это еще не вся танковая группа Гота, а «штука» ничуть не страшнее «крокодила» на боевом курсе. И, Вань, что важнее, мы знаем, пусть и теоретически, как на все это реагировать. Теперь моя мысль ясна?

– Теперь – да! Но неужели ты хочешь сказать, что все это так весомо?

– Да, еще как! Ты только пойми, что мы не умнее и не талантливее, чем Зельц или Денис. Просто ты в детстве кино про снайперов смотрел, а Дед Никто, к примеру, нет. Так что ты про чучела на веревочках уже знаешь, и костюм-лохматушка тебе не в новинку, а ему эти приколы за откровения канают. Или Кольку Юрина возьми. Ему еще месяц назад никто даже в порядке бреда не рассказывал про удар ногой в голову стоящему человеку. Про пьяного в канаве, понятное дело, речь никто не ведет… А как с Брюсом нашим одноруким закорешился, – Сашка подмигнул мне, – так откуда что взялось? Такими темпами, я полагаю, к сорок пятому он самураев голыми руками на части разрывать в Маньчжурии будет.

Казачина поднял перед собой руки, словно защищался от напора Саши:

– Все, все, все! Убедили, покорили, поработили! Рта больше не открою!

– Конечно, не откроешь – тут вместо жвачки с мятным вкусом только смола сосновая, – ввернул Док. – Кстати, для зубов она гораздо полезнее «Дирола»…

– Про жвачку ты нам потом расскажешь! – командир припечатал ладонью столешницу ближайшей парты. – Сейчас меня все слушают, пока чем смолу жевать осталось.

Как это ни странно, несмотря на полное внешнее разгильдяйство, каждый член команды отлично знал, когда для шуток не время. И в настоящий момент все присутствующие стерли с лица ухмылки, проглотили заготовленные ернические реплики и застыли в полном внимании.

– С оружием у нас полный порядок – одних пулеметов шесть штук имеется. Причем один – крупнокалиберный. Патронов хватает. И все, что до роты, – нам по барабану. С продовольствием вроде выход нашелся – если местных тряхнуть аккуратно, то на пару недель запасемся. Взрывчатки практически не осталось, но и тут есть варианты… Проблема, друзья мои, в другом. Что дальше делать будем?

– Огласите весь список, пжалста. – И хотя Док использовал бородатую цитату из старой комедии, никакого шутовства в его вопросе не было. Схохмил он скорее по привычке.

– По нашим со Старым прикидкам, за два радиуса оцепления мы выскочили. А может, даже и за три. Вот только двигаться ни в какую сторону мы сейчас не можем. На востоке – линия фронта, о которой мы в настоящее время не имеем ни малейшего понятия. О немецких гарнизонах, впрочем, тоже. Да, Алик, – командир заметил движение руки Тотена, – про карту я помню, но там обстановка на двенадцатое число нанесена. На севере посвободнее, но о тех краях информации мизер. Можно на юг попробовать рвануть, однако там свой затык – со дня на день наш «любимый» Гудериан должен начать наступление, и, соответственно, можно в такой замес попасть, что костей не соберем. Поэтому в ближайшие несколько дней мы отдыхаем, чистим перышки, а затем начинаем со страшной силой добывать сведения об окружающей обстановке. Кто, где и, главное, как!

– Сань, а самолетом на Большую землю – не вариант?

– Нет, Тоха, пока не вариант. Если Сергеичу склероз не изменяет, то регулярно летать в тыл к немцам наши начнут только в следующем году.

– Командир, гиммлеров тоже не каждый день мочат, могут и расстараться по такому случаю.

– Антон, ты что, по уютной камере скучаешь, как тот старый вор?

– А может, я на жилплощадь на Тверской, то есть на улице Горького, конечно, рассчитываю?

– Губозакатывательную машинку дать? Или у тебя после контузии наивность распухла?

– Мое дело, как говорится, предложить… – Спорить с Сашей я не собирался.

– Можешь мне поверить – и твое предложение будет рассмотрено. А пока будешь Тотену помогать разведданные обрабатывать.

– Есть, товарищ командир! А наших вы перехватывать не начали?

– В смысле?

– Радиообмен советских штабов писать. Наша рация это легко позволяет, а про обстановку на фронте узнаем, все-таки не Информбюро…

– Сань, – обратился к Фермеру Бродяга, – я думаю, надо Тохе раз в неделю по башке стучать! Мозги у него переворачиваются, и мысли дельные сами собой выскакивают. А то мы с тобой зациклились по старой привычке и немцев, как новогоднее выступление президента, слушаем, а про своих забыли.

– Стучать – это мы завсегда! Но точно по расписанию. А пока расклад такой: те, кто в божеский вид, как мы с Антошкой, – он погладил свежевыбритый затылок, – не приведен, поступают в распоряжение Алика. Ты, – он показал на меня, – заступаешь начкаром, а то Зельц там, наверное, зашился. Сергеич, до стрижки перенастрой шарманку на другую тему. Разойдись!

– Один вопрос есть, командир. И он, кстати, всех касается, – Люк вышел к доске.

– Давай, мочи! – разрешил Фермер.

– Нужно решить, будем ли мы учить местных. И если будем, то чему?

– Что ты имеешь в виду?

– Про чисто военные вещи речь не идет – с этим все и так понятно. А вот всяческие бытовые, научные и прочие дела, с этим как быть?

– Стыдно не знать, кто такая Селин Дион, – буркнул под нос себе Док, но услышали реплику все.

– Что? – Командир, в раздумьях мерявший шагами комнату, даже сбился с шага.

– Да было у нас с Тохой мероприятие в свое время… – И каждый присутствующий смог полюбоваться редким зрелищем смущенного Сереги.

Дело в том, что несколько лет назад мы с ним, тогда молодые и неженатые, активно общались с молодыми, симпатичными и незакомплексованными девчонками. И на одной из таких вечеринок случился небольшой казус. Одна из барышень, которой Серега как раз и оказывал знаки внимания, ворвалась как-то вечером на кухню моей съемной квартиры и принялась вопить о том, что в Москву на гастроли приезжает сама (!) Селин Дион и что она просто жаждет пойти на это мероприятие. А Кураев, пребывавший в состоянии промежуточном между «уже похмелился» и «уже нажрался», взял да и спросил, кто такая эта «сама». После чего был одарен презрительным взглядом, припечатан вышеупомянутой фразой и навеки отлучен от нежного девичьего тела. Так что я, в ожидании того, как Док будет выкручиваться, обратился в слух.