Хроники Дебила. Свиток 2. Непобедимый - Егор Чекрыгин

А еще помню, наш препод-историк одну умную вещь сказал. Что-то вроде «чтобы обычаи превратились в Закон, их надо задокументировать письменно». Потому как обычаи-то можно толковать и так, и этак. Как в игре – «считово – не считово», «по своим правилам» и прочие «чур я первый». А вот когда правила игры четко изложены на бумажке или высечены в камне, всегда можно подойти и свериться, чего считать, а что нет, по каким правилам играть и как определяется, кто первый.

Итак, большой плюс – читать и писать я умею.

Большой минус – по-хорошему-то, читать и писать умею только я! Витек с Осакат, конечно, тоже умеют, но пока еще очень плохо. Да и трое грамотных для задуманного – это очень мало. Вот это-то как бы и есть моя вторая большая проблема. Нужно внедрять грамотность среди населения.

Итак, задача номер один: написать такие замечательные и правильные законы, которым без труда и с удовольствием будут следовать представители самых разных племен и культур. Мелочь!

Задача номер два: научить в ближайшие годы грамоте достаточное количество народа, чтобы они смогли эти законы прочитать и им следовать.

Опаньки!!! А ведь это еще один мощный объединительный фактор – общая письменная культура! Блин! Да составить на фиг сборник ирокезских сказок, которые мамаши будут детишкам перед сном читать, пропагандирующих некую общую ирокезскую мораль, историю и самобытность! Кто покорил мамонтов и первым начал пахать землю, плавать в море, и пасти больших братьев? Ясен хрен, ирокезы! Кто изничтожил всех ктулху в Океане? Кто разгромил аиотееков? Кто самый-самый-самый во всем?

Ага, особенно в раскатывании губ. Тут Великий Шаман Дебил, кстати, тоже ирокез по совместительству, – явный чемпион. Не успел еще и двух учеников толком читать выучить, а уже о повальной грамоте и мамашах, сказки детишкам читающих, размечтался.

Однако, учить надо. В этом будет одна из главных сил ирокезского народа.

– Хотя, если подумать. Ну вот на кой хрен мне этот самый «ирокезский народ» вообще сдался? – внезапно квакнула у меня в голове последняя частица здравомыслия. – Ау, Дебил, ты ради чего жопу-то рвать собрался? На какие высоты мысленно воспарил? Никак империю строить захотел? Цивилизацию создать? А Оно те надо? Уймись, дурень, не по Сеньке шапка. Ешь, пей да трахайся. И не думай ни о чем лишнем. Вот сейчас вернется Лга’нхи, приведет с собой воинов Леокая за товарами. Ты вместе с ними смотаешься в Улот, перебазаришь с Царем Царей и заживешь тихо и спокойно, на местных берегах и в степях. Чего паришься-то? О чем таком возмечтал?

А в том-то и дело, что «трахайся», дал окорот я самому себе, внезапно становясь непривычно серьезным. Залетит Тишка, да пойдут у нас дети. А тут без этого никак, до ближайшего презерватива еще хренову тучу тысяч лет дожить надо[19]. Да и какой смысл просто так трахаться? Тут этого тупо не поймут, чай, не двадцать первый век на дворе, тут дети поднимают статус человека куда больше, чем всякие там почетные грамоты, визитные карточки президента и ложные ксивы ФСБ в моем мире.

Потому что дети – это потомки. Новые поколения. Те, ради кого ты будешь существовать даже после смерти. А без них ты пустое место, напрасно прожившее свою унылую жизнь. Таких даже на том свете ни в грош не ставят.

И в каком же мире придется жить этим вот моим детям? Какое будущее я для них планирую? Грязное дикарское примитивное существование? Вечно под страхом смерти от вражеских копий или звериных когтей? То дрожа от холода, то сгорая на жаре? Сегодня брюхо от голода сводит, а завтра обжираешься до ублева? Это то Щастье, что я должен передать своим детям?!

Да, пора уже, наконец, себе честно признаться. Хотя, несмотря на все годы, что я тут провел, почему-то так и не смог окончательно поверить, что все это реально. Но это действительно реально! Так что хватит все время надеяться, что вот-вот опять случится чудо, и я вновь перенесусь в свой привычный мир и буду строить жизнь уже там. А все, что было тут, останется в памяти лишь как игра, недоразумение, страшный сон.

Хватит врать самому себе, Дебил, ранее известный как Петя Иванов, прими, наконец, тот факт, что ты тут навечно. Даже смерть не избавит тебя от этого мира. Потому как даже после смерти, согласно местным представлениям о «Правильном», твоей прямой обязанностью будет присматривать за своими потомками, оберегая и наставляя их на путь истинный. И Там, за Кромкой, тебе будет стыдно смотреть в глаза другим предкам и вновь прибывшим потомкам, зная, что ты мог сделать будущее своих прапраправнуков намного более светлым, сытым и разумным, но тупо поленился.

Тупо предпочел валяться на песке или жрать в три горла, вместо того чтобы вкалывать на своих пра-праправнуков. Даже на том свете тебя назовут, нет, не дебилом, чмом позорным!

Так что неважно, что из твоих затей переживет хотя бы тебя, не говоря уж о веках. Сохранят ли ирокезы данную тобой письменность и прочие знания. Сохранятся ли вообще как народ, – даже это неважно, – ты в любом случае обязан попытаться и выложиться на двести процентов, пытаясь создать что-то новое, лучшее, совершенное. Потому что…

Беззаботная жизнь у тебя была, когда ты, ежечасно получая пинки и подзатыльники, собирал говнецо, бредя за стадом, и таскал воду. Ни забот, ни напрягов. Другие за тебя думали, добывали еду, охраняли племя.

А сейчас ты осмелился взгромоздиться на одну из самых высоких ступеней племенной иерархии. И опять тебе не приходится бегать с копьем за дичью или ходить по ночам дозорами, охраняя покой племени. Но свое право на подобное привилегированное положение ты обязан ежечасно подтверждать трудами на благо племени. И не вздумай филонить. Тут это сразу почувствуют и быстренько скинут с пьедестала. Этот мир не терпит бездельников, лентяев и слабаков.

А значит, надо составить Азбуку и всерьез заниматься обучением мелкоты. Опять же, тогда и с учениками можно будет земляникой не делиться. Все мне пойдет!

Вот и пришлось мне мучиться с составлением всяческих Азбук. Как обычно, только взявшись за незнакомую работу, начинаешь узнавать весь список проблем, с ней связанных. Вот хотя бы для начала – как подходящие картинки к буквам подобрать. Вспомнил местного аиста, а как его нарисовать, чтобы местные поняли, что это именно аист, – не знаю. Потому как похожих птичек много, и если для меня они все на одно лицо, то как раз местные-то в них очень хорошо разбираются. И одну от другой отличают навскидку, даже по чириканью.

Так что в результате мне пришлось идти к ученикам и просить у них помощи (пообещал поделиться земляникой), Витек предложил мне вместо аиста какую-то рыбу, а Осакат – особый женский нож для разделки мяса и выделки шкур. Скорее даже скребок, чем нож. Вот только я-то был уверен, что он с «о» начинается. А она начала настаивать, что с «а». А я сдуру предположил, что она на этом настаивает, чтобы хуже Витька не оказаться. И, судя по всему, угадал, мы поругались, и она почти сутки ходила с надутыми губами.