Любовь по науке, или на практику в другой мир - Лидия Миленина

Не мучайся я от боли — испугалась бы сильнее.

— Твоя молодец, твоя просыпайся! — обрадовался несуразный гномо-гоблино-орк.

— Где я? Кто ты? — спросила я как можно спокойнее. Поморщилась — говорить с «похмелья» тоже было тяжело.

— Твоя в дом моя госпожа, — сообщило создание. — А моя звать Град! Я служи моя госпожа. Корми тебя, пока ты жить. Скоро твоя умереть — тогда моя не корми.

«А ведь да, скоро «моя умереть»… — подумала я. — Если не выбраться отсюда. И если я в все еще в мире Дамбиор. Отрава постепенно подействует, и «моя умереть»!»

Я поежилась. Холодные мурашки разбежались по телу.

«Ну моя и вляпайся! — подумала я. — Может, это оттого, что я решила согласиться на предложение Мэйгара?»

— Наша еще в мире Дамбиор, Град? — что бы там ни приказали этому «добряку» насчет меня, а ссориться с ним не стоит. Наоборот, лучше подружиться. Значит, буду говорить на его языке.

— Твоя нормально говорить! — с укоризной покачал головой он. — Моя не дурак, моя нормально понимай! А отвечай — по-своему. Наша в мире Дамбиор.

— А кто твоя госпожа? — спросила я.

Выходит, похитила меня некая дама. Не иначе как причастная к организации, борющейся с попаданками. Ох! Совсем плохо! Женщины бывают злодейками намного злее и коварнее мужчин, если уж выбирают «темную» сторону.

— Моя госпожа — хорошая госпожа. Моя госпожа заботиться о Град, если Град слушай ее.

— Прекрасно! — не смогла скрыть раздражения я. И поморщилась, от вспышки эмоций голову опять «прострелило» молнией. — А как зовут-то твою госпожу!?

— Мою госпожу звать «госпожа», — ответил Град, глядя на меня как на дурочку, не понимающую элементарных вещей. — Моя называй ее «моя госпожа».

«Ясно… Четкой информации я не добьюсь», — обреченно подумала я.

— Град, а где хоть находится этот дом… дом твоей госпожи?

— Моя не знай! — сообщил Град. — Моя все равно!

— О-о-х! — простонала я.

— Твоя очень больно? — с искренним сочувствием спросил он. — Твоя пить вода — моя знай, что так нужно!

Неожиданно ловко несуразный Град одной рукой приподнял меня за плечи, а другой принялся вливать в меня воду из стакана.

Я, конечно, подавилась, закашлялась, а потом… жадно выпила весь стакан. От воды действительно стало как-то получше.

— Спасибо, Град, — я даже нашла в себе силы улыбнуться этому преданному слуге неведомой злодейки. — Град действительно добрый! Град меня отпускать! — заявила я, когда он аккуратно уложил меня обратно.

— Моя нельзя твоя отпускай! — рассердился (но не очень страшно) он. — Моя отпускай твоя — хозяйка моя убивать! Моя — попаданец! Моя жить, пока моя хорошо служи хозяйка! Моя твоя сторожи, пока твоя жить, так велела хозяйка. А моя добрый — моя решил твоя кормить! Твоя — есть, — он сердито ткнул пальцем в поднос. — Потом моя приходи забирай поднос. Моя с твоя не разговаривай, твоя глупости говорить!

Он развернулся и решительно заковылял к выходу.

— Град, стой! Не уходи! — закричала я ему вслед. Мысль, что сейчас я останусь одна в каком-то непонятном месте ждать смерти, показалась ужасной. — Моя больше не будет говорить глупости! Моя твоя тоже жалеть! Моя тоже попаданка!

— Твоя умнеть! — остановился у двери Град. — Тогда моя приходи и говори с твоя, пока твоя живи! — сообщил он и вышел.

Сердито захлопнул дверь снаружи. Я услышала звук повернувшегося в замке ключа.

Ох…

«Моя дура, моя задавать слишком много вопросов…» — подумала я. И обессиленно откинулась на подушки.

…Первую четверть часа я ковыряла обруч на ноге, пытаясь высвободиться. Потом пыталась скакать по комнате, таская за собой кровать, к которой прикована. Кровать оказалась на редкость тяжелой и вообще не сдвигалась с места. От этих телодвижений у меня снова разболелась голова.

Я осушила второй стакан воды и «подумала и стала кушать», подобно Людмиле в плену у Черномора. Потому что силы мне понадобятся, если я хочу выбраться отсюда. А еще силы нужны, чтобы думать. Потому что пока я больше делаю, чем разумно оцениваю ситуацию. Например, нужно на Града воздействовать как-то по-другому. Узнать его историю, искренне сочувствовать, предложить защиту более добрых «хозяев». А не в лоб просить отпустить меня.

Я съела все, что принес Град. И желтую массу (видимо, кашу), и нарезанные овощи.

От еды голова почти совсем прошла. Я разлеглась на кровати и обдумывала, как мне быть дальше. Потому что перестать искать выход — значит, впасть в страх и уныние. А этого я себе позволить не могу.

Хотя бы потому что, уверена, Гарон и компания меня ищут.

И должны найти!

Рано или поздно найдут. Гарвер когда-то услышал мои эманации с другого конца континента. Должен услышать и теперь. А Гарон поставил на меня метку «истинной» и безошибочно определял мое местоположение, если мне требовалась помощь, даже когда ничего особенно страшного не происходило. Вспомнилось, как он примчался в столовую, когда там назревала драка с молодыми драконами, как вышел из-за кустов, когда мне впервые встретился Дэрет. На глазах невольно набухли слезы.

Нет, я не могу взять и помереть! Особенно, когда была в шаге от победы. Когда могла подарить ему целую тысячу лет нашей с ним любви…

Просто если меня уволокли очень уж далеко, то, наверное, найдут не очень быстро. И за это время я успею умереть, потому что буду оставаться в мире Дамбиор.

Кстати, загадочная и очень могущественная похитительница (ведь совершенно непонятно, что такое она устроила в защищенной со всех сторон Академии, как она вообще смогла меня утащить?), хочет, видимо, именно этого. Довершить начатое. То есть лишить меня возможности уйти обратно на Землю — и я сама собой загнусь через несколько дней. Руки марать не нужно.

«Боже, какие же женщины коварные! — подумала я. — Хотя… чего уж. Это просто логичное решение. То, что эта дама желает мне смерти, свидетельствует о том, что она действительно причастна к фашистской организации, убивающей попаданок. Но почему именно она решила довести начатое со мной до конца? Она что, самая сильная и хитрая у них?!»

Смутные подозрения начали мелькать в голове, но еще не оформленные. Слишком расплывчатые. К тому же я по-прежнему не могла похвастаться особой ясностью мыслей. Видимо, приложили меня по темечку знатно. И лечить не стали — зачем? Если бы не доброта Града, меня и кормить бы не стали.

«Кошмар», — поежилась я…

Хорошо одно — похоже, эта злодейка считает дело сделанным. Граду приказано сторожить меня, а потом, наверное, сдать хозяйке мой холодный труп. Над которым он будет лить крокодиловы слезы и жалеть, что ему теперь некого кормить и не с кем разговаривать.

То есть она, может, вообще сюда не явится, пока я жива. А значит, если бы удалось как-то продлить мою жизнь… Гарон обязательно тогда успеет меня спасти! Лишь бы был способ прожить подольше!