Звездные раны - Сергей Алексеев

— Нелогично.

— Что тебе нелогично?

— Селить бунтарей вместе с новенькими. Наоборот, изолировать надо.

— Специальный расчёт. Так легче выявить склонных к бунту и побегу. Мы как раздражители здесь сидим. Тут за всеми секут… Короче, из карантина не уйти.

— Я бежать не собираюсь пока, — прошептал Опарин. — Мне бы всё посмотреть, оглядеться…

— Надо прикинуться, что сломался, переселят в квартиру, — стал терять интерес к нему бывший солагерник. — Но это не так-то просто, глады тестируют, а в тестах такие вопросы — раскусывают сразу… Зачем тебе это? Там как в одиночке, потому что кругом одни суки, стучать будут каждый шаг. Здесь свободнее, заполз к кому-нибудь под кровать и поговорил. Они не успели ещё аппаратуру установить. А все квартиры радиофицированы, полный контроль, на ночь включается центральный замок.

— Как это — центральный?

— Ну, как на машине: кнопочку на пульте нажал — все двери заперлись, — пояснил Безбожко. — Бежать можно только когда на смене, из рабочей зоны. У меня три надёжных человека есть, ещё бы парочку. В общаге они, полсотни самых ярых бубновых тузов там сидят. Но к ним не прорваться, глады никого не подпускают, и работают они отдельно…

— Глады? Это что, охранники?

— Нет, главы администраций, что-то вроде прорабов. Бывшие суки, но которые уже с потрохами продались, осознанно. — Эдик ещё ниже спустил голову под кровать, глаза стали наливаться кровью. — Я всё придумал. Есть два варианта: один шумный, с захватом города, второй тихий, и нужно человек пять-шесть. В городе комендантский час с десяти и до семи утра. Патрулируют надзиратели и эти суки, вроде как дружинники. Прорываться сквозь проволоку и бежать по тундре бессмысленно. На вертолёте догоняют в десять минут, это уже было… Видал, на аэродроме стоят несколько «этажерок», «авиатики», но это всё игрушки. Есть только две серьёзных машины, «восьмёрка» и полярная «шестёрка» с дополнительными баками. Куда-то они далеко летают… Есть человек, профессиональный лётчик, любую поднимет… Только там охрана с автоматами, по два человека ночью и дежурные пилоты. Это не много, справимся…

Шелестящий, призрачный голос заполнял всё пространство, насыщал его, будто невесомая и неподвижная пыль в свете ночного солнца, не тревожа, не трогая слуха, вдыхался вместе с воздухом и, как кислород, усваивался в кровь:

— Всё будет хорошо… Человек, идущий по узкому пути, ищет света… Кандидаты испытываются посвящёнными… Новый континент поднимается из океана…

— Мне рано бежать, — Опарин зажал свои чувства. — Если уж попал сюда, надо изучить опыт…

— Да тут же через три недели лето кончится! А бежать надо, пока снег не выпал!.. И пока мозги не съехали. Из последних сил держусь… Всё происходит незаметно, как только потерял контроль над собой — всё, ты уже Белый Брат. — Безбожко скрипнул зубами. — У них здорово методика отработана, мозги отмораживают на счёт раз…

— Кто этим занимается?

— Продвинутые. Особая каста. — Он тоскливо выматерился. — Есть такая порода людей, ссученных от рождения… Погоди, после подъёма придут. Каждый раз приходят, как новую группу привозят, выискивают интеллекты. У них право первой ночи.

— Находят?

— Почему нет? Находят… Не знаю, кого больше в нашем народе: ссученных или гениев. Но ссученные гении попадаются часто. Им всё равно, что делать и на кого работать. Самые продажные твари — учёные. Видите ли, у них мозги, интеллект! Достояние общечеловеческое!.. Всё, что здесь придумано, — система содержания, воспитания, наказания… да и вообще сама идея этого долбаного общества будущего, — их ума дело! Был тут один, рядом со мной жил, жрал, спал, на долю жаловался, а продал, ублюдок, из-за одного тщеславия! Ладно бы, с голоду сдыхал… Мозги у него действительно есть. Хоть иезуитские, но есть. Я такой выход отсюда нашёл, можно было спектакль устроить этому братству и на волю рвануть — сдал… По первому ряду каждое второе стекло очень просто вынималось, аварийные выходы. Так он определил это по лишайнику!.. И вместо того чтобы разом выйти толпой из-под купола и город захватить, перед продвинутыми умом блеснул. Стёкла теперь на болты посадили…

Безбожко вдруг замолчал, и Опарину показалось, уснул. Он выбрался из-под кровати, присел у изголовья на корточки, — бывший солагерник лежал с открытыми глазами и слушал воркующий, пронизывающий сознание голос.

— Не бойся, я не сдам, — заверил Сергей. — Но пойми ты, я должен разобраться и понять, что создали здесь братья Беленькие.

— Что за народ? Сам себе кандалы куёт и радуется, — проговорил Безбожко, скорее, для себя. — Перед тобой вот рот раскрыл, а ведь гарантии никакой. Ты тоже из продвинутых… Да наплевать. Спокойный стал — вырвусь отсюда или нет, всё равно… Но душу мутит — не с кем на волю бежать.

…Подъём сыграли через четверть часа, поздравили с наступлением нового трудового дня. Старожилы привычно выстроились на «плацу» и под ностальгически звучащую утреннюю гимнастику по радио стали делать зарядку. Потом под купол вошли десятка полтора людей в белых халатах и масках, каждому измерили давление, заглянули в рот, в глаза, каждому налили по бумажному стаканчику шипучей минеральной воды, кому-то выдали таблетки, сделали уколы — эдакий санаторно-конвейерный врачебный осмотр, а после «коробочного» завтрака всех выстроили в несколько колонн и повели на работу в разные стороны, но под одну и ту же пионерскую песню.

Новоприбывшие стояли в сторонке, смотрели на всё это тоскливо и дико. Наконец, пришёл и их черёд строиться на плацу: зарядка для новеньких была полегче, врачебно-оздоровительный курс подольше (измеряли ещё температуру и пульс после нагрузки), также выдали минералку, витамины и завтрак, — всё по радиокомандам. Но прежде чем электрокар с завтраками поехал вдоль шеренги, к Опарину подошёл человек в белой униформе.

— Сергей Опарин? — спросил он с ласковой улыбкой. — Очень рад! Я ждал вас…

— Моя фамилия — Титов, — с вызовом сказал он. — Я кузнец.

— Это ваш псевдоним, — униформист посмотрел на руки. — И вы уже давно тяжелее пера ничего не поднимали. Ступайте за мной!

Опарин вышел из строя, оглянулся на суету — жадные руки расхватывали коробки с платформы электрокара — и пошёл к выходу из-под купола…

* * *

Вертолёт был готов к полуночи: и так тесноватый салон Ми-2 был загромождён двумя дополнительными баками. Механики выбросили все пассажирские сиденья, и Насадному досталось место штурмана в пилотской кабине. Дара села за управление, и по тому, как она профессионально защёлкала тумблерами и потом запустила двигатель, академик понял, что пилот им и в самом деле не нужен. Он не почувствовал момент отрыва от земли и ощутил полёт, когда заметил, что яркие звёзды на тёмном ночном небе пришли в движение. Он летал этим маршрутом сотни раз и во все времена года, и теперь, поднявшись над Латангой после длительного перерыва, наконец-то обнаружил то, что было здесь вечно и неизменно — звёздный путь в Астроблему. Полярная звезда сияла высоко над горизонтом, Большая Медведица стояла почти в зените, над головой, и если мысленно провести прямую от звезды Мицар к Полярной, то получишь точный азимут движения.