Узкие улочки жизни - Вероника Иванова

— Да я их прямо сейчас выкину! — заявил герр Тильманн.

— Нет, выкидывать не нужно. Если не возражаете, я заберу их с собой. Вполне возможно, на них, как на многих старинных вещах лежит какое-нибудь проклятие или что-то в этом роде, поэтому лучше хранить их подальше от людей.

— Да-да, забирайте! — Женщина нервно стянула кольцо с пальца и положила мне в ладонь. Мужчина справился чуть медленнее, но прибегать к помощи мыла всё же не пришлось.

— Какова была их стоимость? Я компенсирую вам все расходы.

— Нет, что вы, не нужно! Если только... — Хильда смущённо потупилась. — Если вы не станете в своём отчёте писать ничего дурного о нас, этого будет вполне достаточно.

За что я люблю типичных бюргеров, так это за практичность, пронизывающую все стороны жизни. С одной стороны, готовы без сожаления и выгоды расстаться с антикварными вещами, а с другой, если вдруг подвернётся покупатель, почему бы не совершить сделку?

— Но тогда вам придётся обещать, что с этого дня не будет ни скандалов, ни единого грубого слова.

— Конечно, мы обещаем!

Гюнтер обнял жену, и движение его ладони, нежно прижавшейся к плечу женщины, сказало мне куда больше любых, самых красивых и искренних слов. Мальчик моргнул, словно не веря собственным глазам, а потом бросился к родителям. Ну что ж, дожидаться благодарности не будем: увиденного вполне хватит.

— Тогда разрешите откланяться. Надеюсь, больше не увидимся!

Они рассеянно улыбнулись моей шутке, а потом окончательно перенесли всё внимание друг на друга, и мы с Евой покинули гостиничный номер практически незамеченными.

— Ну ты и напутал! — Выдохнула девушка уже на улице. — У меня голова кругом.

— Мальчику надо было помочь.

— А не думаешь, что они опять начнут?

— Знаешь, почему-то я думаю иначе. Но хотя бы какое-то время уж точно будет спокойно! А потом, если они вдруг и захотят поругаться, быстро вспомнят грозных инспекторов из Федеральной комиссии.

— Врун ты несусветный, вот ты кто. — Улыбнулась фроляйн Цилинска. — Сегодня мы всё-таки будем работать или нет?

— А что мы только что делали? Самая настоящая работа была, и не скажу, что лёгкая.

— Хм, а ведь верно, — согласилась Ева. — Тогда мы вполне законно можем устроить себе...

— Пе-ре-рыв!

— Посидим где-нибудь в кафе?

— Нет, извини, у меня есть небольшое дело как раз на время обеда. Встретимся в салоне, хорошо?

— Ну, как знаешь.

И фроляйн Цилинска, озорно помахивая бахромой, окантовывающей пончо, направилась вниз по Унтерхюгельштрассе, а я довольно нашарил в кармане пальто две прохладные металлические плетёнки. Теперь у меня есть преотличнейший повод встретиться с буйноволосой женщиной, и это... просто волшебно! Сегодня невероятно удачный день, а значит, и всё остальное, что я задумал, должно осуществиться с победным блеском.

Да я молодец из молодцов! Кто бы мог подумать, что эти колечки обнаружатся так легко и так...

«Эх, Дворы Благие-Неблагие, вот и кончилось наше веселье! И размяться-то толком не успели, а теперь снова на тёмной полке скучать придётся... Иииийех!..»

Всплеск мыслей был очень кратким. Молниеносным. И больше не повторялся, сколько бы я ни старался греть кольца в ладони.

* * *

Прохаживаться с поднятыми к груди руками, перебирать пальцами, словно играя в «путанку», и всё время поправлять норовящие съехать на нос очки не очень удобно, к тому же со стороны выглядит довольно странно и смешно, особенно если на тебе надето пальто из швейной мастерской миссис Эллифилд. Не знаю, какими модными веяниями руководствовалась моя двоюродная тётушка и по каким лекалам кроила сие одеяние, но несмотря на точное соответствие основным характеристикам моей фигуры, вид получался, прямо скажем, нелепый. Наверное, всё дело было в отлётной кокетке и в расклёшенном силуэте, немного напоминающим плащи кэбменов, только в укороченном варианте. Впрочем, будь всё это выполнено в скромных тёмных тонах, я бы не жаловался. Но бежевая клетка на молочно-белом фоне... Так одеваться может либо сумасбродный богач, либо городской сумасшедший, а меня сейчас устраивал как раз и тот, и другой вариант в равной мере.

Следовало бы прекратить ожидание, потому что назначенное для встречи время уже прошло, но несолоно хлебавши возвращаться в салон не хотелось. Неужели резчик заподозрил неладное и решил не приходить? А ещё забавнее, если он взял и уехал из города, такое ведь тоже вполне могло быть.

Нет, с чего бы ему насторожиться? Он же сам пришёл к Роберто со своими работами. Слишком быстро нашёлся покупатель? Но Аньяри хорошо известен в коллекционерских кругах, и подобрать подходящую клиентуру для итальянца не проблема. Всё было рассчитано, выверено и просто не могло не сработать! Ладно, жду ещё пять минут и иду в полицию, обрадую Берга тем, что возможный убийца сбежал у него из-под носа исключительно по причине моей безграничной самоуверенности.

— Простите... Это не вы назначили мне встречу?

Гениальный вопрос. Вы. Мне. Встречу. Впрочем, всё правильно, я же не просил Роберто передавать резчику, как меня зовут.

— Я, действительно, жду одного человека. Хочу поговорить по поводу совершенно чудесного медальона, вырезанного из дерева.

— Если вы видели его в лавке итальянца, то это моя работа.

Произнесено с гордостью, но какой-то неискренней, даже вялой, словно человек не верит в собственные художественные способности и в себя вообще. Хотя, если он пользуется услугами Аньяри, значит, талант молодой и непризнанный. Либо пока, либо в принципе.

А он, и в самом деле, молод: лет двадцать пять, не больше. Примерно моего роста, то есть, ощутимо выше среднего, худощавый. Лицо удлинённое, небольшие по размеру глаза посажены довольно глубоко, из-за чего кажутся тёмными, но скорее всего, их цвет серый. Нос массивный, а вот подбородок подкачал. М-да, такие лица хоть и называются «мужскими», но мужественными не выглядят. Заметно ссутуленные плечи тоже не придают облику незнакомца импозантности и внушительности. Впрочем, осанку можно попробовать исправить, лицевые кости и хрящи подкорректировать пластическими операциями, а вот что делать с внутренней робостью, проецирующейся в каждую чёрточку внешнего облика? И его я назначил в убийцы? Поторопился, ох поторопился. Но спектакль всё равно нужно отыграть до конца.

— Позвольте сказать: она великолепна!

— Вам понравилось?

— Ничего более талантливого я ещё не видел, даю слово чести.

— Ммм, я... Мне очень приятно это слышать.

И даже улыбка какая-то рыхлая. Разве он мог воткнуть штихель в чью-то грудь? Бред. Нереально. Могу поспорить, он к женщине и подойти-то побоится.

— Не смущайтесь, не смущайтесь! — Я покровительственно хлопнул незнакомца по плечу.