Время жестоких чудес - Артем Лунин

– Мечом… В Норде.

На севере куют лучшие мечи. Сейчас нордан, который нанес ему эту рану, дремлет у него в ножнах.

– Мечом. Фремены.

Самые страшные враги.

– Сэтэхлунд, эльфийская стрела…

Отравленная и неизвлекаемая, но этого он не будет говорить.

– Нож…

– Нож. – Она отстранилась, тонкие пальцы ласково погладили линии Узора. Стратиг впервые видел так близко, с каким небрежным изяществом Еретики обращаются с силой, связывающей физический мир воедино. В руку девушки лег нож. Неуклюжий и тупой. Но не ставший от этого менее смертоносным. Стратиг понял, что ничего предпринять не успеет.

Но ему отчего-то было все равно.

Алек спал на посту.

И видел сны.

Видел блеск глаз нетопыря и слышал его неслышимый писк, слышал шепоты ветра над ночной равниной. Чувствовал запах земли и ночных цветов. Ощущал на вкус страх и горечь снов невольника Этиля. Видел яркие чистые мысли парня и девушки в караулке…

Сон едва не прервался, Алек торопливо отвел мысленный взгляд.

Алек чуял. Его сознание растворялось в ночи, все больше вбирая в круг сверхвосприятия. Ничто происходящее в степи не проходило мимо него, ни на одном событии он не задерживал внимание, воспринимая их все разом.

Он чуял рядом с собой других чуйников, узнавал их. Та молодая женщина-вой. Клайден, его мысленное прикосновение было полно боли. Незнакомый парень.

Что-то случилось вне круга его внимания. Алек понял, что кто-то похлопал его тело там, внизу, по плечу. Он неохотно стал возвращаться.

Мир сжался, схлопнулся до размеров тела, когда Алек очнулся на лежанке в одном из закоулков привратной башни. Неужели Лина чувствует себя после полетов так же? Он позволил себе коснуться их любви, потом оборвал мысль – перед ним стоял Майнус.

– Неплохо для начала, – сказал старик.

– Я могу еще…

– Вставай.

Алек попытался и не смог. У него было ощущение, какое бывает, когда отсидишь ногу, вот только он отсидел не ногу, а все тело и мозги вдобавок. Майнус терпеливо ждал, когда он восстановит контроль над телом.

– Давай, давай поднимайся.

Алек встал, пошатываясь, держась за стены. Майнус тут же устроился на его лежанке.

– Выспись как следует. Завтра будет тот еще денек, – сказал он. Алек почувствовал, как холодный воздух наполняется вниманием. Сподобится ли он когда-нибудь хоть малой толики той силы, какой владеет старик?

Алек долго не мог уснуть, думая о Лине. А под утро ему приснился огромный дворец на склоне горы, возвышающийся над городом. И еще снилась боль, огромная, непредставимая боль…

Сон

Ему приснилась Крепь. Резиденция Предстоятеля была пуста.

Кайв внизу кричал, выл, заходился в диком вопле. Он оглянулся, – но вокруг не было никого. Гвардия, где гвардия? Где бойцы-фанатики, готовые по первому жесту Предстоятеля броситься хоть на Ночного Хозяина, хоть на самого Создателя?

Никого. Крепь пуста.

Нет, не пуста. Он чувствовал жизнь за стеной. Кто-то еще жил в этом мире смерти, любил, надеялся, боялся.

Боялся за него.

Город замолчал. Стало так тихо, что легкие шаги поднимающегося по ступеням человека казались ударами грома. Закат светил ему в спину, ветер теребил белые волосы и алые перья на двух крыльях цвета крови.

Меч пламенел в опущенной руке, капли огня срывались с клинка и прожигали мозаику пола. Стагор Матис посмотрел в глаза гостю…

Это был не человек!.. Ни один человек не может испытывать такой лютой ненависти. А если может, значит, он уже не человек.

Солнце уходило за горизонт, углами сгустились тени. Эти тени бросились на алокрылого. Тот даже не замедлил шага, тени, сгорая в его ненависти, ложились золой под ноги.

Один из свиты Ночного Хозяина… или сам? – взмахнул мечом, стряхивая с него капли крови. Указал клинком в сторону двери, за которой еще горел огонек надежды. Он не говорил, но Матис понял.

Сегодня она не спасет тебя. Но ты можешь уйти сам. Спасти их и себя.

Стагору было страшно. Как в детстве, до паники, до отказа рассудка. Он знал, что этот бой он проиграет. Но он потащил из ножен свой нордан.

И проснулся.

– Ты кричал во сне…

Сон уходил, растворялся в холоде утра, в тепле ее ладоней, в глубине темно-голубых с сиреневыми искрами глаз.

– Мне приснился кошмар, – хрипло ответил он, перевел взгляд на нож, валяющийся в изножье их постели.

Украла на кухне. Хотела убить тебя. Но поняла, что ты почувствуешь даже во сне. Хотела убить себя. Не смогла. Потому что я…

Нет.

Ты чувствуешь меня. И я чувствую тебя. Почему?

Я бы тоже хотел это знать. Да пойди оно все к Проводнику!..

Вот он и чуть не ушел к нему. Или ему снилось будущее, и доведется еще встретиться?

Но до этой встречи все время будет его!

Девушка напряглась… и расслабилась, отвечая на поцелуй. Он никогда не целовал ее при свете.

– Как тебя зовут? – спросила она потом.

Утро выдалось сырым и холодным. С реки шел туман, клубился. Алек вспомнил школьные упражнения погонщика ветров и потянулся мыслью. Туман закипел и стал таять, выпадая росой. Кто-то засмеялся рядом, Алек оглянулся.

– Балуешься, как маленький. – Вики встала рядом, тоже простерла мысль. Туман съежился, заползал в речные заводи. В траве блестела роса.

– Ты не знаешь, где здесь можно раздобыть тетиву для лука? Моя лопнула.

– У меня есть. – Вики потянулась к мешочку на поясе.

– Нужна запасная. – Алек тронул налучь, как всегда ощутив безотказную готовность оружия убивать.

– Алек, я все хотела спросить…

– Да?

– Как этот лук оказался у тебя?

Опушка, воздух, полный запаха пихты, жужжание пчел.

– Держи… – Рука дрогнула от тяжести боевого лука. – Чтобы к моему возвращению выбивал двадцать из двадцати одного.

Дерек поправил на плече налучь другого лука, охотничьего, и пошел к лесу, похожий на эльфа в своей маскировочной куртке.

Тогда он в последний раз видел друга живым.

Алек избегал смотреть на Вики. Девушка носила два меча, и Алек знал, что тот из них, который выглядит слишком большим и тяжелым для девичьей руки, принадлежал Дереку. Названый старший брат словно предчувствовал, что оружие ему больше не пригодится… отдал побратиму боевой лук, а меч девушке. После гибели сына Дарина позволила оставить оружие.