Дочь железного дракона - Майкл Суэнвик

— Ну а вы сами? Вы бы сумели поймать столько монет, если бы довелось?

— Я не смогла бы так широко открыть рот.

— Вы могли бы стоять на голове и ловить их вашей belle-chose. — Она повернулась к Гальяганте, — Сколько ты за нее хочешь?

— Наличными? — Гальяганте прикинул: — Как минимум в три раза больше того, что потратил. Но я пока не готов продавать. У меня есть план пробраться на телевидение. Я ведь туда немало денег вложил. Теперь хочу вложить идеи.

Подошла нимфа с новыми корзинками. Тоби Буме был уже почти полон. Каждая монета теперь падала в его глотку со звоном.

— Извините меня, — сказала Джейн. Она взяла сумочку и встала. Гоблин ткнул пальцем через плечо в сторону дамской комнаты. Джейн пошла туда.

Там было грязно. Даже не заходя в кабинки, можно было сказать, что многие унитазы забиты. Она перешагнула через лужу, подошла к зеркалу, сняла маску. Краска на лице размазалась.

Раскрылась дверь, вошла фата Инколоре. Тоже сняла маску перед зеркалом. Соскребла что-то с зуба. Достала серебряную коробочку.

— Нюхнешь? — спросила она.

— Ладно.

Инколоре положила коробку на край раковины, отмерила две дозы. Свернув трубочкой банкноту, протянула Джейн. Джейн поднесла конец трубочки к носу и наклонилась к кучке порошка.

Она почувствовала удар сразу в горле и в голове. Откуда-то возникло ощущение широкой зеленой лужайки. Как будто в комнате, о существовании которой она ничего не знала, зажегся свет.

Инколоре вынюхала вторую порцию, а банкноту скомкала и бросила в угол.

— Что у тебя произошло с Горцем? Ты его вывела из себя.

— Правда? — небрежно спросила Джейн. — Должно быть, я сказала что-то не то.

— Ну и ну! — Инколоре прикоснулась к коробочке, и та исчезла. — Сначала фата Джуиссанте, потом мой брат. Ты, видно, со всем светом воюешь.

— Если и так, вас это не касается.

— Я скажу прямо. Мой брат явно заинтересовался тобой. У меня есть причины поощрять это увлечение.

— Мечтать не запрещается. — Джейн потянулась за маской.

Инколоре взяла ее за руку.

— Гальяганте слишком разбрасывается. Эта его идея заняться телевидением… — Она пожала плечами. — Это безнадежно. Он сам еще не знает, как тебя использовать. Понимаешь меня? Если у него будут проблемы с фондами, он постарается вернуть то, что вложил. У него не будет выбора. Он продаст тебя Джуиссанте. — Ее темные глаза смотрели серьезно и сердито. — И это будет сделка, о которой ты очень пожалеешь.

— Меня нельзя продать, — резко сказала Джейн. — Я не собственность Гальяганте. Джуиссанте купить меня не может. А вы вообще ни при чем.

— Ты все-таки странное создание. — Инколоре провела рукой по лицу. Во рту у нее появилась дымящаяся сигарета. Она выпустила дым из ноздрей. — Слушай, что я предлагаю. У меня нет большого желания финансировать очередные затеи Гальяганте. Но я повожу его за нос недельку-другую, если ты согласишься, чтобы я тебе кое-что показала.

— Что?

— Тебе понравится. — Она отщипнула горящий кончик сигареты и проглотила. Остальное бросила на пол. — Позвони моей секретарше, мы договоримся о времени.

* * *

Гальяганте заторопился уходить. Они спустились следом за ним еще по одной обшарпанной лестнице. Коридор загораживала поставленная поперек метла, так что они свернули и попали в комнату со множеством стеклянных кабинок, куда зазывали гурии в микроскопических ярко-розовых бикини и кожаной сбруе с блестящими кнопками. Джейн внезапно подумалось, что гоблинская ярмарка, наверное, не имеет конца. Вполне возможно, что через городские подвалы и подземелья тянется бесчисленное множество глухих комнат и залов для оргий, с запахами гари и грязных туалетов, с назойливой музыкой, и там толкутся бесчисленные бездельники и отбросы общества. Ей было скучно, она устала, она не понимала, что здесь делает. Полная безнадежность. Джейн подавила зевок.

— Фата Джена скучает с нами, — сказал один из двоих, возможно Флористан.

— Нет, ничего.

— Может быть, наши удовольствия для нее слишком изысканны. — Если тот был Флористан, этот, стало быть, Эспландиан.

— А почему бы нам не пойти куда-нибудь, где Джене понравится?

— Если есть на свете такое место.

Они надвигались на нее, эти эльфийские ничтожества, и их глаза недобро поблескивали в прорезях масок. Джейн отшатнулась от них, чего-то вдруг испугавшись, побежала, увидела перед собой арку. Над стеклянной дверью, в окаймлении мигающих лампочек, висела вывеска:

АДСКИЕ ГОРИЛЛЫ ПРИГЛАШАЮТ.

Сны наяву. Губительные наркотики.

Омерзительные фантазии.

— Я думаю, — сказал Гальяганте, — что наша Джена найдет здесь то, что ей надо. — Он открыл перед ней дверь. — Прошу!

* * *

— О да, о да, в восхищении приветствуем вас!

Они сидели на мягких стульях в небольшом фойе, а пожилой гоблин, толстый и лысый, распинался перед ними. Он подпрыгивал, кланялся и беспрестанно потирал руки.

— О да, — говорил он, — конечно, мы знаем! Еще бы, кому и знать, как не нам! Знаем лучше вас самих. Ваши отвратительные секреты, ваши грязные тайны! То, что вы никому не откроете! Первая любовь! Промывание желудка! Восемь ярдов пожелтевших, старых кружев! — Он осклабился в сторону Гальяганте. — Рыболовные крючки! И все прочее!

Гальяганте достал толстую пачку банкнот:

— Вот ее обслужите!

Гоблин кинулся к нему, протягивая обе руки, но фата Инколоре перехватила пачку. Отсчитав половину, она вернула остальное Гальяганте.

— Раз уж мы планируем деловое партнерство, — сказала она, — не худо бы сначала научиться считать деньги.

Он пытливо посмотрел на нее:

— Так мы, значит, будем партнерами?

— Поживем — увидим.

— Сюда, пожалуйста. — Гоблин показывал на неприметную дверь — гнусно-омерзительно, дивно-восхитительно. — Только для вас!

Джейн колебалась. Заходить ужасно не хотелось. Там, за дверью, ее ждало что-то страшное, она знала. Знала, что всю жизнь потом будет жалеть, что увидела это.

— Вы что, боитесь? — подначивала Джуиссанте. Это был вызов.

— Я? Боюсь? — Джейн вошла в дверь и решительно захлопнула ее за собой. Что бы за порогом ни оказалось, она не намерена показывать им свои чувства!

Комната размером с баскетбольную площадку, без мебели. Несколько гномов, сидя на корточках, смотрели в углу телевизор. Увидев Джейн, моментально его выключили и убежали через разные двери. Потом двое из них вернулись, волоча старинный патефон, заводящийся вручную. Третий нес восковой валик. Гном вставил валик, повернул несколько раз ручку, опустил иголку.