Кто суккуба? Я суккуба?! - Антонина Клименкова

— Ты же сам просил в тебя целиться, запамятовал уже? — фыркнула Клава. И снова подняла руки, сложенные пистолетом.

— Совсем рехнулась?! — завопил Основатель. И подлейшим образом в последний миг спрятался за Фавианом.

Клава ахнула — уж в кого, а в инкуба «стрелять» поражающим зарядом она не хотела. Но поздно: поток сорвался с ее рук и ударил в препятствие.

Однако взрыва не последовало. То ли сказалось то, что половина энергии была взята из самого же Флафа, то ли помогла его сущность инкуба, к любовным токам привычная. В общем, Флавиан засветился с макушки до пят, недоуменно взмахнул ресницами. И исчез в воронке стихийно возникшего портала.

Клава издала решительный вопль — и дельфинчиком скакнула в затягивающийся портал следом за инкубом. Едва-едва попа не застряла, но суккуба поднатужилась и протиснулась.

— Идиоты!!! — услышала она вдогонку желчное.

И портал смачно чмокнул, сомкнувшись.

_________

— …Я инкуб наполовину, паршивый старший брат, посредственный любовник и ноль в роли возлюбленного… — услышала Клава бормотание. Мысленно усмехнулась: эдакий анти-аутотренинг. Разумеется, это ее дорогой Флаф убивается, кто же еще.

— Ты не ноль, ты отрицательная величина, ибо всё отрицаешь и сам себя ешь поедом, — проворчала она. И, жмурясь от яркого солнца, потянулась обнять сидящую рядом на траве вредную задницу.

Флавиан заткнулся, подавился непроизнесенными возражениями и тысячей доводов в пользу своей непригодности. Вместо глупых слов суккубу окатила такая волна нежности, что впору купальник надевать. Клава нежилась и наслаждалась: потерлась щекой о шершавую ткань его брюк, забралась рукой ему под рубашку:

— Самоед ты мой!.. Эх, ладно, хорошего помаленьку, — окоротила она сама себя с великим усилием воли.

Села, открыла глаза, обозрела местность: земля, небо, простор во все стороны. Ничего, кроме жухлой жесткой травы. И они двое. Клава никогда в жизни не бывала в степи, но, кажется, это она и есть, иначе не назвать. Даже на горизонте холмов или гор не наблюдается — плоскость абсолютная.

— Ну, и где мы очутились? — высказала она главную мысль вслух.

— Я идиот. И трус, — критично покаялся Флавиан.

Клава на это утверждение красноречиво выгнула бровь, но перебивать не стала.

— Когда ты там сражалась, я не знал, что делать. И в глубине души страстно желал оказаться дома. Просто дома, у моих родителей, и чтобы не было никаких проблем.

— Ну, логично, — кивнула Клава. — Нормальная мысль для нормального человека. И где твой дом? Куда идти-то?

Флаф горько улыбнулся:

— Идти некуда. Дома нет.

— Как так? — заранее расстроилась Клава, поняв по его тону. — Всех… убили?

Он пожал плечами.

— В прошлом году я недостаточно старался, собрал мало энергии, и Пума не смогла поднять голема для Основателя. Тогда он еще был согласен на искусственное тело, м-да.

— А почему они вообще тебя завербовали? — потребовала начать с начала Клава.

— Понятия не имею, почему выбрали меня. Я просто привез братишку поступать в Школу, и Сирена вдруг вызвала меня для разговора, наобещала золотые горы, диплом и профессию. Я ведь в нашем захолустье о таком и не слыхал. Показалось, что передо мной открылись врата рая. Ну, а потом оказалось, что способности у меня посредственные. Основатель решил, что я не приложил достаточно усилий, чтобы решить возложенную на меня задачу — не довел до страстного безумия выбранных в доноры клиенток. Поэтому он использовал собранный мною тогда заряд, чтобы сдвинуть временную ось над моим родным домом. То есть запер моих родителей и всю семью с домочадцами в петле времени. Сейчас здесь, — он постучал кулаком по земле, — кусок пространства, вырванный из прошлого трехмиллионнолетней давности.

Клава присвистнула.

Затем прищурилась: он не врал и его не обманули. Сквозь пустую степь просвечивали струны энергий, тянущиеся в сдвинутое пространство. И там жили люди. Там стояло поместье: большой дом хозяйской семьи, фермы арендаторов, домики работников, коровье пастбище, загон для табуна лошадей, свинарники, сараи, сыродельня, курятники, винный погреб…

— Поэтому мне и пришлось врать тебе. Им нужна была суккуба, а я просто должен был сохранить брата. Он — это всё, что теперь у меня осталось.

— К твоим родителям будет классно приезжать на летние каникулы, — облизнулась Клава на примерещившийся запах молодого сыра. Да с молодым вином, мм!..

Флавиан шумно сглотнул и посмотрел на нее, как на сумасшедшую.

— Только Основатель знает…

— Старый маразматик! Что он знает? — рассмеялась Клава. И поцеловала опешившего Флафа в губы.

— Впрочем, кое-что он знает, — улыбнулась она ему, дурашливо потерлась губами о губы, носом о нос. — Так выходит, ты меня любишь?

— Ну, вроде бы, — пробормотал он.

Клава зажмурилась от вновь накатившей волны энергии. Кажется, если она сейчас куда-нибудь эту всю силищу не спустит, если что-нибудь не вытворит — ее просто разорвет от счастья на тысячу, на сотню тысяч маленьких Клавочек!

— Позови их, — прошептала она, прислушиваясь сквозь перевернутый трехмиллионнолетний кусок мира.

— Кого? — шепотом спросил Флаф, самозабвенно ловя губами ее сомкнутые ресницы.

— Твоих родителей. Позови их.

Он не поверил разумом. Но разгорелся сердцем. И послушно обратил мысль к таким далеким, но самым близким людям.

— Еще, продолжай, — шептала она, не двигаясь, не шевелясь — и в то же время стараясь изо всех сил распутать клубок, запутанный противным самовлюбленным старикашкой, считающим других непроглядными идиотами.

Флавиан обнял ее и прижал к себе, уткнувшись носом в ее шею.

— Есть! — выдохнула Клава. — Поймала. Теперь тянем-потянем… Закрой глаза, сюрприз будет.

Флаф крепко зажмурился. И их накрыл шум жизни: издалека доносилось мычание коров, всхрапы лошадей, топот, скрипы, стуки, жужжание работающей техники, крики петуха, говор и смех людей. Всё это было пока еще прозрачным, дрожащим, как мираж, но уже почти реальным.

— Там узел остался, — сбивчиво пояснила Клава, хмуря брови и виня себя за криворукость. — Я просто побоялась порвать поток, поэтому сильно дергать не стала. Лучше позовем сюда кого-нибудь знающего из Академии, чтобы поставили всё на места и закрепили, как надо.

Флавиан не сводил с нее сияющих глаз и не мог выдавить ни слова.

— Что? — Она слегка пихнула его кулаком в живот. — Выдыхай уже!

— Обожаю тебя! — выкрикнул он так громко, что Клава всерьез побоялась, как бы в поместье их не услышали.

— Ну, я ж не зря учебники читала… Пару штук… Пару глав… — пробурчала она, потупившись.