Искушение вампира - Рэйвен Харт

– Что за хрень тут творится? – пробормотал Джек. Он, как и я, чувствовал неладное, но не мог понять, где источник проблемы. Я не собирался просвещать Джека. Ради его же блага.

На передней палубе у открытого люка я увидел кровь, потом заметил бурое пятно возле штурвала. Но кровь – ерунда в сравнении с оплавленной стеклотканью и черным прахом на якорных цепях на корме. Останки вампира… Из обугленной палубы торчал обгорелый кол. Его вбили с такой силой, что нижняя часть глубоко ушла в доски и не пострадала от огня.

– Езус-Мария! – выдохнул Джек. Что ж, он начал свою жизнь ирландским католиком и повидал много крови еще до того, как стал вампиром. Однако бренные останки существа, которое практически невозможно убить, даже для него стали неприятным и неожиданным зрелищем. Бессмертие не обозначает неуязвимости, но многие из нас забывают об этом. Я, впрочем, помню, хотя это не мешает мне временами рисковать своей жизнью.

Я стиснул в пальцах обгорелую щепку английского дуба и поднял руку, призывая к тишине. Присутствие зла вело меня, говорило со мной резким, язвительным голосом на старом забытом языке. И я узнал этот проклятый язык: в Саванну явился мой старый недруг.

Ридрек.

Мы были вместе с ним в ту ночь, когда я последний раз видел свою возлюбленную – Диану. Она кричала, протягивая ко мне руки и умоляя о помощи.

– Уильям! Во имя господа, сделай же что-нибудь! Спаси нас!..

Диана стонала, когда Ридрек разорвал на ней одежду и впился клыками в шею.

Затем он обернулся к нашему сыну.

Я видел все, но не мог сдвинуться с места, не мог вымол-нить ни слова. Не в моих силах было спасти Диану, или Уилла, или себя самого. Лучше бы я убил жену и сына собственными руками, было бы все милосерднее, чем эта жестокая смерть.

«Оставь их в покое и возьми взамен мою жизнь», – предлагал я, наивно пытаясь заключить честную сделку с чудовищем. Ридрек действовал с изощренным коварством, на какое способен только истинный гений зла. Он не просто убил мою семью, но и сделал меня бессмертным, так что память о мучительной гибели близких отныне всегда со мной.

С того момента и по сей день ненависть живет в моем сердце. Я ненавижу и свою жизнь: ведь сделав меня вампиром, Ридрек защитил самого себя. Как бы ни мечтал я уничтожить мерзавца, подобное не в моих силах: отпрыск вампира не может убить своего создателя.

Вся ненависть и ярость, живущая во мне, всколыхнулась жаркой волной, донельзя обострив чувства. И я знал, что «Алебастр» навестило нечто гораздо более страшное, чем сама смерть.

Я завернул почерневшую щепку в носовой платок и положил в нагрудный карман – поближе к сердцу, которое не билось. Спокойнее, спокойнее. Надо сосредоточиться. Едва я прикоснулся к поручням, крики в моей голове стали громче, отдаваясь гулким эхом, точно удары колокола.

Ридрек…

Вампир, сотворивший меня. Мой так называемый «создатель». По его воле я живу на свете, но нет существа, которое я ненавидел бы сильнее. Его черная кровь течет в моих венах. Его коварство отравило мне сердце. Коль скоро Ридрек явился сюда, значит, он меня разыскивает. Но как ему удалось попасть на корабль?

Внизу было темно. Я провел лучом фонаря вдоль коридора, осветив входы на камбуз и в кают-компанию. Дверь, ведущая к грузовому отсеку трюма, оказалась распахнута настежь. Прочный внутренний люк, сделанный так, чтобы выдержать любую бурю, и снабженный замками повышенной прочности, был взломан.

– Фу-у! Ну и вонища! – сказал Джек. Да, это еще одно преимущество вампира над человеком – помимо того, что нас сложнее убить. Умирая, вампир сгорает, обращаясь чистым пеплом. У людей же слишком много телесных соков, они должны гнить.

Я отшвырнул в сторону остатки люка и вошел в грузовой отсек. Это было бы просторное помещение, если бы большую его часть не занимал семифутовый искусно украшенный гроб, который стоял на высоком коробе, заполненном землей. Крики у меня в голове начали затихать. Я передал фонарь Джеку и провел ладонями по золотой инкрустации, украшавшей тяжелую крышку гроба. Великолепная ручная работа. У Элджернона всегда был хороший вкус.

Я наклонился и набрал горсть земли. Много лет минуло с тех пор, как я последний раз был в Англии. Даже здесь, в этом смрадном и злом месте, я не сумел побороть искушения и поднес землю к лицу, вдохнув родной запах Дербишира, семьи, дома… За время своей долгой жизни я успел понять, что мы, как и люди, навсегда привязаны к месту своего рождения. Пятьсот лет не стерли из моей памяти этого запаха.

– Как ты думаешь, может, старина Амброуз свихнулся от того, что его заперли в ящике? Неужели у него клаустрофобия? – Джек знал не хуже меня, что даже вампиру не под силу сломать этот люк. – Или он решил расторгнуть контракт?

Навряд ли. В каюте располагалось несколько застекленных клеток с животными. Джек называл их «три К» – кролики, крысы и куницы. Вполне достаточно, чтобы вампир мог питаться месяц или даже поболее. Здесь же стоял холодильник, в котором с момента отплытия хранились десять пинт человеческой крови. Теперь их осталось четыре.

Я выпустил из пальцев комья земли и отряхнул руки. Его зовут Элджернон, а не Амброуз.

Да, знаю: мне следовало сказать «звали». «Звали» Элджерноном. Пепел на палубе, конечно же, был останками его тела. Что же здесь произошло? Кто убийца?

Не человек. И даже четверым людям не под силу сладить с вампиром. Оставался Ридрек. Итак, мой бизнес оказался под угрозой.

– Найди источник запаха, – велел я.

Джек управился за пару секунд.

– Есть! – провозгласил он с другого конца каюты. Высокий шкаф был набит кровавыми ошметками. Из месива торчала человеческая рука, на запястье все еще тикали наручные часы.

– Один член команды нашелся, – заметил Джек. Черт!

В сопровождении Джека я поднялся на палубу и сошел с корабля. Ощущение злой воли исчезло, едва я вернулся в шок. Ридрек не оставил следов, я не мог гнаться за ним, не имел возможности разгадать тайну. Каким-то образом Ридрек проник на яхту и прибыл в Саванну. Он мог покинуть «Алебастр» в любой момент – видимо, это произошло возле мыса Лазаря.

– Здесь больше нечего делать, – сказал я своим людям, ожидающим на берегу. – Уведите яхту на глубину и затопите ее.

Тарни посмотрел на меня так, словно я приказал ему совершить убийство.

– Но, сэр! Мы могли бы завести ее в док и отремонтировать.

Я представил себе реакцию людей в тот момент, когда они увидят жуткий «груз».

– Не обсуждается. Затопите яхту. – Выражение лица Джека являло собой смесь ужаса и восторга. Читая его эмоции, я понимал, что он будет оплакивать «Алебастр», но мальчишка, живущий в нем, обрадуется возможности сделать «большой бу-бух». Как сказал бы доктор Филипп, Джек до сих пор не потерял связь со своим внутренним ребенком.