Очарованный меч - Елена Шелонина

— И что в ней такого особенного?

— Одна капля вытяжки из поджелудочной железы крангала способна поднять на ноги мертвого, если он, конечно, совсем недавно отдал Пресветлому душу. Мгновенно заживляет любые раны.

— А веснушки она выводит?

— Нет.

— Бесполезная фигня!

— Уфф… — Тарбон только головой покрутил, поражаясь причудам женской логики.

Добравшись до железы, наемник начал работать более аккуратно, вырезая ее из тела крангала уже ножом.

— Хорошо, что у меня с собой всегда запас гномьей водки есть, — обрадовал он девицу, отстегивая от пояса фляжку.

— Да ты алкаш! — расстроилась девчонка.

— Что такое алкаш? — спросил Тарбон, сооружая из широкого листа подорожника воронку.

— Алкоголик, пьяница.

— Гномья водка прекрасно дезинфицирует раны, — усмехнулся наемник, — а еще она великолепно сохраняет лекарственные свойства жаина.

— Какого жаина?

— Сока поджелудочной железы крангала.

Безжалостно вылив излишки водки на траву, ополовинивая емкость, Тарбон вставил в горлышко фляжки импровизированную воронку и начал выжимать в нее из железы сок. Скоро литровая фляга была заполнена до краев, и наемник отбросил в сторону выжатую досуха сморщенную оболочку железы. Плотно завинтив на фляге крышку, он протянул ее своей ученице:

— Держи, красавица. Это твоя добыча.

— Не хватало еще слабой девушке такие тяжести таскать! — возмутилась Натка.

— Нда-с… — Тарбон пристегнул флягу обратно к поясу. — Ладно, здесь сохраннее будет. Но все равно она твоя. А теперь, ученица…

— Да какая я тебе ученица? — возмутилась Натка. — Ты что, всерьез воспринял этот бред Тазара?

— Сейчас проверим. На, открой, — кинул на колени Натки азбуку начинающего мага Тарбон.

Девушка попыталась открыть книгу, но она не поддавалась.

— Сим-сим, откройся! — приказала она.

Никакого результата.

— Сим-сим, отдайся!

Результат был тот же.

— А теперь я попробую.

Тарбон сел на траву рядом с девчонкой, взял книгу и легко ее раскрыл.

— Я так и думал. Мудрый старикан. Хорошее заклятие на книжку наложил. Так что без меня не освоить тебе магического искусства, — захлопнул он книгу, кинул ее обратно на колени Натки, поднялся и начал разводить костер.

— Э, а шалаш? — хмуро спросила девушка.

— Будет тебе персональный шалаш, не волнуйся.

Как только костер заполыхал, наемник отцепил от пояса кинжал и кинул его девчонке.

— Говорят, мясо крангала очень вкусное, — намекнул он и двинулся обратно в лес за материалом для второго шалаша.

К тому времени как окончательно стемнело и на небе засияли звезды, шалаш был построен, а на широком листе лопуха дымилась горка аппетитно поджаренных кусочков мяса. Рядом с лопухом лежал подпаленный рог крангала, который Натка использовала в качестве шампура.

— Его бы предварительно замариновать, такой шашлык бы получился! — прочавкала девушка.

Тарбон сел рядом и присоединился к трапезе.

— Ну а теперь колись, — насытившись, сказала Натка, — от кого скрываешься?

— Опять колись. Второй раз от тебя это слышу. Что значит «колись»? Я тебе что, бревно под топором?

— Колоться — значит, признаваться.

— Как же с тобой трудно. Ты уж давай со мной по-человечески, а не по-деревянному говори.

— Я с деревом иначе не умею, — фыркнула девица.

— Вот вредина! Ну, ладно, расколюсь, но тогда и ты колись… тьфу! До чего ж прилипчивая фраза. Признайся, колдовала?

— Когда?

— Когда ловила рыбу.

— Нет!

— Не ври. До моря десять дней пути верхом, а в пресных водах крангалы не водятся.

— Мой крангал водится, — упрямо заявила девица.

Тарбон только вздохнул.

— Да честно же, не колдовала! Ну, самую малость, может, червяков же ты для ловли мне не дал!

— Только червяков?

— Ну да. Я толком больше ничего и не умею, — честно призналась Натка.

— Да-а-а… Многому тебя в Кардамане обучили. А как же крангал?

— Откуда я знаю, как он здесь оказался? Захотелось поймать рыбку покрупнее, она и приплыла.

— Тяжелый случай. Рекомендую впредь скромнее быть в желаниях.

— Так от кого ты прячешься?

— От имперской стражи.

— Тебя ловят?

— Да, обвиняюсь в преднамеренном убийстве.

— Кого?

— Графа Норма эл Рилан эт Кордея.

— Угу. Рилана Кордеевича Норманова, — привычно перевела для себя Натка.[1]

Девушка окинула наемника внимательным взглядом:

— Что-то не верится. Не похож ты на хладнокровного убийцу.

— А на кого похож?

— На воина. Вы с ним поссорились?

— Нет. И, сколько себя помню, не ссорился никогда.

— Сколько себя помню? Выходит, вы с ним очень давно знакомы?

— Ухватила самую суть. Он меня практически с пеленок воспитал. Подкидыш я. К воротам его замка меня в детстве подбросили. Вот он меня и воспитал… Да что там говорить! Он мне как родной отец был! В битве при Энире не раз друг друга грудью прикрывали. Он мне там два раза жизнь спасал!

— А ты?

— Я тоже раза три. Хотел бы его смерти, там, на поле боя, это сделать просто, никто бы не заметил. И вообще, все это чистый бред! Чтоб я на своего благодетеля руку поднял? Да никогда! Мне проще самому броситься на меч, чем…

— Спокойно! — осадила Натка распалившегося наемника. — Криком горю не поможешь. Раз мы одной веревочкой повязаны, Темлан, выкладывай, как на духу, все честно.

— Как догадалась, что меня зовут Темлан?

— Наличие юбки и веснушек не означает отсутствие мозгов, — отчеканила девица. — Если бы я меч, на рукояти которого написано «Темлан» зачаровала на Тарбона, ты бы сейчас за мной хвостиком не бегал. Так что давай колись!

Тарбон, вернее Темлан, тяжко вздохнул и начал колоться…