Нойоны. Белая звезда - Александр Бауров

— Да остановись ты! — схватил за руки разъяренную девушку гном. Толин силой вырвал из её трясущихся рук магическое оружие, и тут же был брошен через бедро. Он потерял оружие, а лук вновь оказался в руках ловкой и сильной воительницы.

— А вы кто и что вас дернуло сюда вмешаться, а? Давно ли леса страны людей наводнили гномы?!

— А вы, извините, — кряхтя, вставал, опираясь на руку друга, гном, — собственно, сами кто?

— Я спросила первой! — На её лице вспыхнул румянец. Дунувший ветер обдал друзей искрами и поднятым с костра пеплом.

— Ладно, — остановил спор Гримли, ему нравилась эта волевая и смелая девушка, к тому же, судя по оружию, знакомая с высшей эльфийской магией.

— Я Гримли Фолкин из… Мёльде, — в глазах незнакомки хотелось выглядеть выходцем из города, а не какой-то задрипанной деревеньки, — мы едем в Клекстон поступать в королевскую школу войны!

Гном отряхнулся и упер руки в бока:

— Я Толин Атой, племянник Кланси Атоя, хозяина западных копей и замка Татра! По просьбе совета старейшин направлен на обучение в клекстонскую Академию. За последние годы я порядочно достал всех своих родных! Вот и направили сюда, чтобы вышел в люди!

Эльфийка прикрыла ладошкой рот, чтобы не выдать улыбки, и, наконец, безудержно засмеялась. Гном пафосно поставил ногу на бревно, на котором прежде сидели разбойники, а оно переломилось пополам. Толин снова потерял шлем и упал, издавая страшные проклятия. Гримли также не удержался от смеха и протянул другу руку.

Девушка положила лук на землю и, набросила себе на плечи какую-то тряпку из разбойничьих мешков.

— А я — Илирвен, — сказала она. — Илирвен Мей, я слушательница второго года в Клекстонской академии военного мастерства. Занималась стрельбой из лука. У нас всего тридцать человек учатся, две девушки, и обе из Авлии.

— Наверное, пристают все? — съязвил Толин.

— Это дети благородных господ, воспитанных в традициях рыцарства, они не пристают, а ухаживают!

— Крепкие парни?

— Покрепче вас будут, дорогой гном.

— Давайте на «ты», — снова выступил в роли миротворца Гримли.

Рядом пришел в себя раненный в столь уязвимое место главарь банды. Илирвен вскочила и наотмашь ударила его сапогом по лицу. Тот откинулся на спину и захрипел, сплевывая кровь. Эльфийка снова хотела его ударить, но Гримли схватил её, обнял и оттащил в сторону, возможно, сохранив жизнь этому калеке.

— Отпусти, я все равно его убью! — кричала она, но вырывалась уже вяло.

Гримли вдруг понял, что чувствует её мысли. Видит созданные воображением образы четко, как никогда. На него снисходило то же видение, что и прежде в Александрете. Ярко-красная с черными прожилками пустота астрала, неосязаемое тело эльфийки, светящееся и белое, как магическая стрела. Её мысли, как когти, тянулись к жалкой душонке распростертого на земле разбойника. Но главное, в тот миг Гримли почувствовал, что мысли девушки в его руках. Он может задуть её жизнь, как трепещущее пламя свечи, а может наполнить неизмеримой силой. Коснувшись наиболее беспокойной части её сознания, он захотел просто немного охладить пыл. Илирвен схватилась левой рукой за лоб, побледнела и сразу обмякла в руках юноши.

— Мне холодно, холодно! Это сон, да? — она прошептала ещё несколько фраз, обвила шею Гримли руками и закрыла глаза.

Толин ничего не понял и решил, что эльфийка потеряла сознание от перенапряжения или в припадке ярости. Гримли жестом удержал его от попыток ударами по щекам привести её в чувство.

— Успокойся, она просто спит! Устала, переволновалась и спит, не мешай, — шепотом сказал он.

Гном оттащил избитого, плачущего мужика в сторону. Затем положил одна на другую несколько тряпок, кинул дорожный мешок, и Гримли бережно опустил эльфийку на эту импровизированную постель.

— Ты, ублюдок, — Толин схватил хныкающего разбойника, встряхнул и, подняв, прислонил к дереву. — Что вы с нею сделали?! Что вы с нею сделали, твари, говори!

— Да ниче… ничего… аааай, как больно, — заливаясь соплями, сипел мужик. — Буч, — он указал на тело убитого разбойника со спущенными штанами, — хотел её поиметь, пока она не соображала, но ничего не смог! Он уже старый!

— Он, значит, без сознания, а ты решил в сознании, мразь! — Толин толкнул разбойника, и тот рухнул наземь. Гном хотел ещё раз ему врезать, но как-то сдержался.

— Как вам удалось её схватить? Говори, или тебя живым здесь в землю закопаем! — гном указал на Гримли, который как раз стаскивал в кучу тела убитых. Несмотря на протесты Толина, он все же вознамерился их похоронить.

— Только не бей, борода! Только, тьфу, не бей, я все скажу! Мы промышляем на этой дороге три месяца, пока тепло в лесу. Эти люди были местные крестьяне, я их подобрал, сам-то раньше в Фолии крутился. Сперва вместе на хуторе таились, да кто-то местный разъезд навел, мы в лес. Там на хуторе-то постоялый двор, и мы колдунью-бабку одну встретили. Она средства от ран и всякий яд готовила. Как какого одинокого и богатого путника приметим, сразу к ней. Она яд готовит медленный, чтобы тот уйти смог, а мы его уже в лесочке и прибирали. Потом мы её в городишко к северу переправили, в Клекстон людей сейчас больше едет. Она там в харчевне и подливала. Стала всей шайкой верховодить, я половину денег и добра ей отдавал!

— Вот падаль! — гном брезгливо пнул его в бок.

— Слушай, Гримли, ты зря все тут затеял! Вот эта лопата, к чему такие реверансы? Давай их повесим. Кругом серый темный лес, скучно — никаких украшений. А так, представляешь, на березе один, на сосне другой… — гном похлопал парализованного страхом бандита по щеке.

— Нет, — Гримли столкнул в яму тело первого бандита, — мы отведем его в Клекстон и сдадим стражам. И это награбленное добро тоже! Хотя меч, — он крутил в руках клинок, снятый с убитого Илирвен несостоявшегося насильника, — меч я, пожалуй, заберу себе.

Гном обернулся к пленнику:

— Вот видишь, мой друг говорит дело, тебя повесят не в лесу, а на площади. Или устроят твоей заднице такую встречу… будешь прожарен не хуже кролика!

Гном откусил с вертела недоеденный кусок.

— Ну и что, — вдруг озлобленно фыркнул мужик, — вы все всё равно сдохнете, сдохнете! И рыцари богатые тоже, все до единого! В Клекстоне я встречал блаженного. Он говорит — конец мира близок. И огненная бездна раскроется пред нами! Вы все подохнете, а чистые вознесутся! Вестники смерти с юга летят! Я ему верю и другие верят. Думаю, вы сами столько набедокурили, что присоединитесь ко мне, когда кончится свет! — И он зашелся безумным бессмысленным смехом.

— Что ты сказал, — бросив кривую лопатку, Гримли подскочил к пленнику и схватил за разбитый подбородок. — Что ты сказал?

— Конец вам, падлы, все горим в одном большом костре, а значит, грабить можно безбоязненно!