Лунный Зверь - Игорь Вереснев

— Как скажешь.

Девушка набрала полную грудь воздуха. И выпалила:

— Я умираю от лейкемии. Острый лейкоз. — Перевела дыхание. И добавила, будто точку в диагнозе поставила: — Вот.

В комнате установилась тишина. Полная. Только шум проезжавших по дороге машин долетал. Рембрандт растерялся. «Растерялся» — слабо сказано! Он был ошарашен подобным заявлением. Не знал как себя повести, что сказать. Так и сидели молча, глядя друг на друга. Наконец попытался хоть что-то ответить:

— Дарина, ты опять говоришь глупости. Болеть лейкемией вовсе не значит умирать. У нас же не двадцатый век на дворе! Тысячи людей лечатся от этой болезни. И выздоравливают.

Девушка улыбнулась. Снисходительно.

— Я знаю статистику. Девяносто два процента выздоровлений. Но девяносто два — это не сто. Мне не повезло, я попала в оставшиеся восемь. И как от нее лечат, знаю. На своей шкуре испытывала. Три года по больницам. Разве не заметно? — Она погладила жиденькие волосики на голове. — Башка почти лысая. Жалко, раньше у меня волосы красивые были… Ну ничего, мама мне парик шикарный купила. Чтобы, когда в гробу лежать буду, страшилой не выглядела.

Заметив, как при последних словах вытянулось лицо мужчины, Дарина поспешила объясниться:

— Извините. Это я шучу так. Черный юмор. Конечно, мама все ждет какого-то чуда. Она до самого конца будет надеяться.

— И это правильно! Нельзя сдаваться, нужно продолжать лечение. Нужно бороться. Пока ты сам не сдался, надежда остается. А где есть надежда, случаются чудеса.

Слова были правильными, хорошими. Но сейчас, рядом с лежащей на тахте больной девочкой, они звучали как-то шаблонно, пафосно. Неубедительно.

— Нет, Рэм. В реальном мире чудес не бывает. — Она взмахнула рукой, останавливая возражения гостя. — Не нужно меня жалеть, вы же обещали. Я боролась, честно. Сколько могла. А теперь все. Ремиссия не пошла. Если согласиться еще на одну пересадку, еще на один курс «химии», врачи обещают продержать меня полгода. От силы — год. Но это ужасно дорого, а мы и так все в долгах… Да дело даже не в деньгах! Это будет еще один год издевательства и над собой, и над мамой. А так… Осталось потерпеть месяца полтора-два, и все.

Квартира эта уже не наша, так что после похорон мама уедет к сестре, внуков нянчить. Так будет лучше для всех. Правда?

Рембрандт молчал. Он не знал, что ответить. Спорить, утешать, подбадривать — все было одинаково глупо.

Девушка осторожно подняла голову с подушки. Села.

— Прошло. Терпеть не могу эти приступы слабости! Чувствуешь себя какой-то беспомощной куклой. Валяюсь тут… — Она робко взглянула на гостя. — Может быть, кофе сделать?

— Нет-нет! — опомнившись, запротестовал Рэм. — Не нужно. Отдыхай.

— Вы, наверное, спешите, — вздохнула Дарина. — А я вас задерживаю своими разговорами. Извините. Просто скучно сидеть все время одной. Все думают, умирать страшно. Нет, это лечиться было страшно. И больно. А умирать — скучно. Не знаешь, куда деть эти оставшиеся несколько недель. Тянутся, как резиновые. Мама на работе целыми днями. Раньше подруги приходили проведывать, а как стало понятно, что… Так и сижу в четырех стенах, сама с собой разговариваю.

— Но ведь есть Интернет, телефон…

— Кому звонить? О чем говорить? Интернет… Я даже телевизор не смотрю. Там все живые, а я — мертвая. Книги читать не могу. Начинаю и думаю: вдруг не успею? А если и успею, то зачем? Не могу сосредоточиться.

— Тогда — игры. — Рембрандт оглянулся на компьютер. — Если нужно время убить.

— Да. — Дарина кивнула. — Это да. Люблю побродить в вирт-реальности. Посмотреть, кто там чего на-придумывал. Только в играх нужно все время с кем-то воевать, кого-то убивать, что-то искать, соревноваться. Неинтересно. Я в детстве тоже мечтала стать вирт-художником и нарисовать свой мир. Красивый, добрый, волшебный. В который можно убегать, когда становится грустно. Или одиноко. Или скучно. Зарисовки делала, эскизы. Даже когда уже в больнице лежала. Глупенькая…

Она быстро отвернулась, чиркнула кулачком по векам. Слезинки смахнула?

— Можно посмотреть? — неожиданно для самого себя спросил Рембрандт. — Эскизы твои?

— Да вам неинтересно будет, — запротестовала девушка.

— Интересно, интересно. — Рембрандт сообразил, что Дарина все это время обращается к нему почтительно, на «вы». А он перешел на «ты», едва заметил шрамы у нее на руках. Подсознательно перевел в разряд низших существ? — И хватит мне «выкать»! Я что, дедушка старый?

— Вы — Мастер. А я никто, обычная девчонка. И останусь никем…

— Не девчонка, а девушка. Симпатичная. Тебе сколько лет, кстати?

— Восемнадцать. Будет, через два месяца, второго октября. Если…

Она не стала добавлять «доживу». И так понятно. И Рэм не стал тему вновь развивать.

Дали набросилась на него, едва входную дверь за собой захлопнул:

— Рэм, так нечестно! Ты должен был вернуться два часа назад. Мы же к моим предкам съездить собирались!

Каждая веснушка на ее лице источала возмущение Рембрандт невольно попробовал сравнить жену с Дариной. Полная противоположность! Яркая, огненно-рыжая, сильная, энергичная, большая. Здоровая. И слава богу, что здоровая. Приобнял за талию, чмокнул в щечку. И, направившись в комнату, бросил на ходу:

— Предки отменяются. И с завтрашнего дня мы с тобой в отпуске. Я уже звонил боссу, договорился.

— Ух ты! Вот так сюрприз. Мы куда-то едем?

Дали поспешила следом.

— Нет. Есть один срочный проект.

— Что?! Шабашка? Несолидно для Мастера твоего уровня.

— Не шабашка, а проект. — Рэм плюхнулся на диван, похлопал ладонью рядом с собой. — Садись, буду рассказывать.

Идея мелькнула в голове, когда Дарина упомянула о своих работах. И затем постепенно концентрировалась, выкристаллизовывалась… Да, девушке не суждено стать вирт-художником. Но один из своих миров она увидит! Эскизы и черновики занимали два ящика стола и два «гектара» дискового пространства — Рэм успел лишь бегло просмотреть малую часть их. Но и этого хватило, чтобы понять — может получиться вполне реальный проект.

Дали слушала мужа внимательно. А брови ее постепенно изгибались, рисуя на лице «домик». Ох, как хорошо знал Рембрандт это выражение лица! Означало оно: «Уж от тебя я такой лабуды никак не ожидала!» Конечно, вслух так откровенно жена не говорила.

— Ты что же, хочешь сделать игру по ее картинкам?

— Не игру. Только мир. Виртуальный мир.

— Ты не сможешь один. Не успеешь.

— Разумеется, один я ничего не сделаю! Обращусь к ребятам за помощью. Сейчас соберем команду, а завтра прямо с утра пойдем с тобой к Дарине. Мы договорились, она будет ждать. Начнем смотреть ее работы, отбирать, что пригодится для проекта. Обещаю, это будет интересный мир. Сама увидишь!