Звериный подарок - Юлия Шолох

Так что с тех пор меня часто все этой песней дразнят. Обычно это значит, что человек находится в хорошем расположении духа.

— Если наливки нальешь, — серьезно говорю.

— Еще чего! Чаю налью — и то, если поможешь на стол накрыть. Чашки тащи, вон на столе которые.

И я таскаю чашки, расставляю блюдца с орешками и маленькими медовыми коврижками, а Глаша уже вытаскивает из печи румяные ватрушки.

Как только все готово, зовем всех вниз. Мальчишки приносятся самые первые, усаживаются на лавку у стены. Тяжелый деревянный стол сразу же начинает трястись, как будто живой и их испугался. Приходится к тому же следить, чтобы они не таскали сладости и не прятали их в карманы, чтобы съесть попозже, в одиночестве. Мальчишки, они иначе не могут.

Маришка приходит последней, я заняла ей местечко рядом, люблю, когда прижимается теплым боком, и я передаю ей самые сладкие орешки, утаскиваю их прямо из-под рук мальчишек.

Вечером засыпаю счастливая; с утра не придется вкалывать на кухне и давно уже не было у нас такого душевного чаепития.

Мне снится сон, давний мой сон, сопровождающий меня с самого детства. Во сне я просыпаюсь у озера. Овальное ложе из больших кусков камня под навесом из дерева. Навес держат кривые палки, плотно оплетенные тонкими стеблями, усеянными цветами и листьями. На камнях — огромная мягкая куча пуха, накрытая чем-то прозрачным. Идет дождь.

Я просыпаюсь на пухе, под мягким невесомым одеялом, мне тепло, дождь шумит по навесу, льет на землю вокруг, скапливаясь в ручьи, текущие к озеру, окруженному густым лесом. Мне совсем не страшно, хотя лес старый и мрачный, вековые деревья растут очень близко друг к другу, а все оставшееся пространство плотно затянуло плотным, колючим на вид подлеском. Сквозь такой не проберешься, сразу видно, людей здесь не бывает.

Мне не страшно. Вокруг так красиво.

Я чего-то жду. Каждый раз просыпаюсь тут и жду. Чего? Спросить не у кого, но одно знаю точно — это может прийти, откуда угодно, может из леса, может из озера. И почему-то очень важно дождаться.

Потягиваюсь и переворачиваюсь набок, так удобнее наблюдать за водяными дорожками, летящими с неба и за поверхностью неспокойной озерной воды.

Я ведь очень часто здесь просыпаюсь, вот только утром опять про это не вспомню. Странная двойная жизнь, там не помню о снах, здесь — зачем просыпаться там.

Я жду.

Меня будит свет за окном. Высоко стоит яркое солнце, обещая один из тех редких осенних дней, которые очень похожи на летние и главное, я проведу его не в душной кухне, а так, как захочется. Да еще и ярмарка послезавтра, можно считать, закончились тяжелые будни и наступили праздники. Жизнь прекрасна!

Три дня не каталась верхом и навестить Мотылька смогла всего раз, вчера. Стащила ей пару яблок из погреба, она обрадовалась, конечно, тыкается мне в шею щекотным носом, дышит шумно, фыркает. Ей тоже непросто в стойле стоять, лунные — они не могут долго без движения. Но никак нельзя было вчера уезжать. А сегодня зато никто мне не помешает, потому что все спят!

Ну, только мальчишка конюх дремлет на куче соломы, сваленной у теплой стены. Из-под тулупа, когда-то белого, а сейчас черного, как сажа, только пятки торчат и макушка. Впрочем, он сам просыпается, разлепляет глаза и идет седлать Мотылька.

— Хорошо, что пришла, — говорит, — а то она уже вся извелась, по стойлу топчется, ржет, места себе не находит. Жалко ее.

— Тогда седлай быстрее! — смеюсь.

Через несколько минут мы с Мотыльком выскакиваем из ворот и несемся в поле. Как же я люблю такие прогулки, хоть визжи себе во весь голос, не скрывая восторга, ведь вокруг — ни души! Холодный ветер резко хлещет по щекам, но сейчас мне на него плевать! Раздолье, я как будто лечу над землей, чистое голубое небо висит низко-низко, накрыв крышкой широкое поле, окруженное лесом и холмами. Мы скачем по кругу, просто чтобы размяться, пока не решила, куда поедем. Может, к озеру, на мое любимое место, а может, к тракту, посмотреть, не появилось ли там чего интересного.

Сегодня я тоже не сразу замечаю всадников. Не сразу, но все же они еще очень далеко, едут неторопливо, в один ряд.

Нет уж, сегодня мое утро, и я делаю, что хочу! Я разворачиваю Мотылька и несусь в обратную от них сторону, подгоняю лошадь коленями, и мне весело. Здесь не мрачный холодный каменный зал, где я чувствую себя, как в заточении, здесь — мой мир, деревья, поле, трава — все мое! Тем более что приказ Князя наверняка больше не действует. А без приказа еще вопрос, хочу ли я снова оказаться в обществе злых физиономий. Вряд ли! Слышу за спиной крик «Сто-о-ой! а в ответ только хохочу и мчусь дальше. Краем глаза вижу, что они пришпоривают коней и несутся за мной.

Что это? В догонялки хотят поиграть? Надо же, тут, на моей земле, и в догонялки? Какие… самоуверенные. Мне еще смешней. Ну, посмотрим! Повернем пока к лесу, там дорога одна окружная с резким поворотом, где их можно легко провести. Всадники летят за мной, из-под копыт фонтанчиками брызжут комья черной земли. Может, их жеребцы и повыносливее Мотылька, но зато я вешу меньше, да и главное мое преимущество — знание и хитрость.

Сразу на въезде в лес быстро сворачиваю вбок, на узкую тропинку, и аккуратно направляюсь вглубь. Как и задумано, они проносятся мимо, по широкой просеке между деревьями, думают я уже за поворотом.

Здесь так чудесно пахнет хвоей и сырыми листьями. И еще грибами, один из самых любимых запахов. Мотылек топчется по земле, засыпанной мелкими ветками и сосновыми иголками: покров такой мягкий, что ее движений почти не слышно.

Теперь можно и дальше ехать, выходим с тропинки и несемся к полю. Через пару минут всадники тоже показываются на краю леса, быстро догадались, что я их вокруг пальца обвела. Быстро, да не настолько, чтобы меня поймать. Несусь к тракту, там, за холмами, есть еще одно место, где я их так же легко надую! А потом и домой уже пора будет возвращаться.

Мотылек фыркает, как будто смеется вместе со мной. Тоже довольна, когда еще выпадет шанс поиграть с кем-то в догонялки?

На краю поля нам надо переехать неглубокий длинный овраг, заросший мелким колючим кустарником.

Мотылек вдруг резко останавливается, я с трудом удерживаю ее за шею и одновременно держусь, чтобы не свалиться на землю. Что там впереди ее напугало? Внимательно осматриваюсь, сзади слышится шум приближающихся всадников, но сейчас мне не до игры. Я вижу в траве блестящую полосу, резко скользящую в траве. Змея! Аккуратно подталкиваю ногами Мотылька, чтобы она отступила назад. И вдруг — резкое шипение и странный звук пущенной стрелы.

Я слетаю с Мотылька и наступаю змее на голову, вдавливая в землю. Слишком поздно…

Она цапнула мою лошадь за заднюю ногу, чуть выше копыта, когда Мотылек, отходя от одной змеи, напугала другую. И понесло же меня в этот сырой овраг, в эту змеиную яму! Так заигралась, что забыла, как тут осенью опасно!